Он вернулся затемно. Успев переодеться в свою одежду, несмотря на то, что она не полностью просохла, я сидела на циновке у стены и не двигалась. Нетвердыми шагами, он подошел к столу, поставил на него полупустую бутылку и тяжело опустился на стул. Кажется, он не заметил меня и, скрытая тенью – я не зажигала света – не спешила показываться. В воздухе витал терпкий неприятный запах огненной воды. Опершись руками о стол, он закрыл глаза и покачал головой. Затем скинул плащ и, прижав бутылку к груди, перебрался на кровать. Закусив губы, я наблюдала за тем, как он поднес ее ко рту, осушив одним глотком, и, неудовлетворенный, затряс над головой, выпрашивая еще, а потом с ругательством кинул за спину. Его взор блуждал по комнате в поисках еще одной бутылки. Тогда я попалась ему на глаза. Долгий взгляд, брошенный в мою сторону, мне не понравился и, поднявшись на ноги, я отступила на шаг. По лбу ковбоя прошла хмурая складка, когда он встал и, шатаясь, приблизился ко мне. Я попыталась увернуться, но опьянение почти никак не сказалось на его реакции. Сильные руки обхватили мои запястья, прижав к груди. Я вновь попыталась вырваться, чувствуя дыхание огненной воды на своей шее, когда он поднял меня над полом и понес к кровати. Извиваясь всем телом, я царапалась и кусалась. Оказавшись на спине и чувствуя тяжесть его тела над собой, я впервые испытала настоящий ужас и, зарычав, ударила его по лицу. В ответ он впился губами в плечо, откинув мои руки за голову. Пальцы ударились о пустую бутылку, и я судорожно схватилась за нее. И когда его рука пошла от колена выше, поднимая юбку, я размахнулась и ударила его по голове. С глухим стоном он обмяк, придавив меня к кровати своим весом. Закусив губы, чтобы не зарыдать в голос, я откинула бутылку в сторону и, упираясь руками в плечи, оттолкнула его. Беззвучно он соскользнул на вторую половину кровати, а я, смахивая слезы, вскочила на ноги и, вжавшись в противоположенную стену, посмотрела на ковбоя. Он был жив. Чуть приоткрыв рот, он спал, раскинув руки в стороны. Судорожно вздохнув, я повернулась к двери и, распахнув ее, бросилась в спасительную чернь леса.