До тех пор, пока мой слух не уловил шум выстрелов и гортанный призывной клич одного из охотников навахо.
Я запрокинул голову и, поднявшись на ноги, прильнул к окну. Мимо пробежало с десяток солдат с ружьями наперевес. Индеанка тоже встала, бросая жадный взгляд на улицу. Губы ее были приоткрыты, а глаза метались, словно выискивая кого-то. Я схватил ее за плечи, заставляя посмотреть на себя. Оставайся здесь, слышишь? Никуда не уходи, пока я не вернусь, поняла? Она распахнула свои глаза еще шире, и я опять, на этот раз жестами, объяснил, чего требую от нее! Она не кивнула, но и не вырвалась. Удовлетворившись таким ответом, я бросился на улицу, на ходу вынимая револьверы. Земля сотрясалась от выстрелов и криков. Обогнав группу солдат, я побежал к главным воротам. На караульных вышках было, по меньшей мере, десять солдат. Другие рассредоточились вдоль забора, и шум выстрелов не прекращался ни на минуту. Я услышал надрывное ржание лошадей по ту сторону и воинственный индейский клич. Мимо меня на гнедой кобыле пронесся Гордон, выкрикивая приказы солдатам у забора. Пробравшись сквозь нестройные ряды тех, кто еще не успел занять свои позиции, я встал между кучкой солдат, бросая взгляд через забор. На узкой тропе перед воротами никого не было – они прятались за деревьями. Четыре или пять ружей – вот и все их вооружение, если не считать стрел и камней. Вытянув руку на уровне глаз, я прицелился и выстрелил – сдавленный стон убитого мной индейца потонул в новом шквале криков и выпущенных пуль. Я стоял слева от ворот почти под самой вышкой – не самая удачная позиция. Мысленно запомнив приблизительное расположение нападавших, я спрыгнул на землю и побежал вдоль забора, когда меня заметил Гордон. «Эй, ковбой!» Он подвел свою кобылу ко мне, преградив путь. «Скажи мне, какого племени твоя дикарка?» Взведя курки на обоих стволах, я пожал плечами. Какое это имеет значение… «Я задал вопрос, отвечай на него!» Он крикнул, с трудом удерживая лошадь на месте. Я не солдат, чтобы получать приказы… внезапно за спиной прогремел взрыв, и ударной волной меня отбросило на землю. Лошадь под капитаном встала на дыбы, пронзительно заржав, и он еле удержался в седле. Я бросил взгляд через плечо и увидел обломки ворот, объятые пламенем. Левая вышка потеряла опору и вместе с солдатами рухнула на землю. Черт меня возьми, они использовали динамит! Я поднялся, чувствуя перезвон в ушах, и даже не успел задаться вопросом, где они его раздобыли и как научились пользоваться, когда в образовавшийся пролом ринулось несколько десятков конных вооруженных индейцев. Такое я видел впервые. Привалившись спиной к стене ближайшего здания и держа револьверы на уровне груди, я наблюдал за тем, как они веером рассыпаются по территории лагеря. Первыми пришли в себя солдаты, стоявшие вдоль забора. Развернувшись и приняв стойку на одно колено, они подняли ружья и открыли шквальный огонь. Несколько индейцев рухнули замертво. От сбиваемой копытами земли в воздух поднялся столп пыли. Пользуясь его прикрытием, я перебежками стал двигаться к конюшне, периодически отстреливаясь. В такой суматохе трудно было сказать, к какому племени принадлежали эти индейцы, но я предположил, что это были апачи. Или более мелкая их подгруппа. Индеанка была навахо. Это я знал точно. И вопрос капитана все не выходил у меня из головы. Когда атаку удастся остановить, у нас будут большие неприятности… черт тебя, я же сказал оставаться на месте!
Замерев в дверях, я наблюдала за тем, как он бежит к воротам, лавируя между белыми мужчинами. Что-то случилось. Судя по крикам и призывному кличу по ту сторону, это были индейцы. Скрестив руки на груди, я сделала крохотный шажок от двери, напрягая слух. Ничего – только раскаты выстрелов и крики раненых. Я вжалась в стену, когда со стороны ворот раздался душераздирающий гром, а потом треск ломающегося дерева. Зажав уши ладонями, я наблюдала за тем, как в небо поднимается столб черного дыма. Мои глаза безрезультатно перебегали с одной фигуры на другую, ища глазами коричневое пятно среди синих одежд. Я перешла на самый краешек крыльца, продолжая искать его глазами, когда с воинственным кличем в образовавшуюся дыру устремилось множество индейцев. Выбивая пыль из-под копыт, мустанги под ними молниями летели между домами. Сердце в груди замерло, когда я узнала их – навахо, тотем Гордого орла! Воздух сотряс ровный звук множества выстрелов, и несколько индейцев рухнули под копыта своим лошадям. Я пронзительно закричала, выбегая на дорогу. В один момент для меня перестало существовать все, кроме моего народа. Обещание, любовь, привязанность – все, кроме крови, долга, судьбы. Я знаю, он приказал остаться, но я не могла – на моих глазах убивали моих братьев! Пусть мы принадлежали разным племенам, но у нас был один прародитель, и одна земля вскормила нас. Я не могла и не хотела стоять и смотреть на их смерть!