Не сказав ни слова, я вышел. Широкими шагами отмеряя землю, я двинулся к грубо сколоченному дому, в котором держали пойманных индейцев. Зайдя внутрь, я обнаружил одного скучающего солдата. Позади него было две комнаты-камеры. В одной из них сейчас сидела она. «Вам туда нельзя» - отчеканил он, когда я попытался пройти. «Пропусти его, солдат. Пусть попрощается. Ковбой, я все-таки внесу тебя в список» Гордон, выросший за моей спиной, кивнул солдату, и они вышли. Уже на улице я слышал, как он сказал ему: «Стой здесь и следи за ним в оба» Хмыкнув, я открыл нехитрый замок и зашел в маленькую комнату с одним-единственным крошечным окошком под самым потолком. Она лежала на грубой деревянной кровати, так и не придя в сознание. Я на минуту подумал, что, возможно, у нее есть переломы, но, осмотрев дикарку, понял, что ошибся. Удостоверившись, что никого нет рядом, я закрыл дверь и сел, положив ее голову к себе на колени.
Его рука неумело гладила меня по голове. Мне снился странный сон, будто соседнее племя атаковало лагерь белых мужчин, чтобы забрать меня домой… он убрала прядь волос с моего лба, и я с некоторой горечью напомнила себе, что это был только сон. Вздохнув, я прижала руки к груди, и когда движение отдалось ноющей болью во всем теле, открыла глаза. Моргнула несколько раз, все еще неуверенная в том, что проснулась, а потом поднялась. Я оказалась в маленькой комнате, и только лунный свет на полу, сочащийся из крохотного окошка на самом верху проникал сюда. Его рука успокаивающе легла на мою спину, еще больше испугав, и я вскочила на ноги, прижавшись к противоположенной стене. Он какое-то время не двигался, а потом поднялся и подошел ко мне. Его лицо оказалось в потоке лунного света, и я с надеждой заглянула в эти голубые глаза. Он только поджал губы. Это был не сон! Все было на самом деле! Я чувствовала, что задыхаюсь. Упершись кулачками в его грудь, я замотала головой, смутно осознавая, куда попала. И что будет дальше. Он молчал, и я еще больше испугалась. Захотела вырваться, забарабанить в дверь, убежать отсюда, но он, успокаивая, подвел меня к кровати и посадил. Я больше не смотрела на него. Только чувствовала его плечо рядом со своим. Они преодолели огромный путь, только чтобы найти меня! И все напрасно… их отвага привела к поражению и смерти… Бедная моя мать! Теперь я никогда не увижу ее… никого из своей семьи… Я тяжело вздохнула, чувствуя, что орлиное перо оказалось зажатым в его ладони, и обернулась.
У меня была впереди одна ночь. По ее глазам я почувствовал, что она все поняла, и мне стало жалко маленькую дикарку. Но мог ли я как-то помешать? Всего двое суток назад, ты не сделал ничего, и она чуть не погибла. Сейчас ты тоже можешь ничего не сделать, и тогда она погибнет наверняка. Я мотнул головой, отгоняя навязчивые наущения внутреннего голоса и вполне отдавая себе отчет в том, что он прав. Ладонь ощутила приятную мягкость орлиного пера, и я сжал его в руке. Она обернулась, вопросительно глядя на меня. И я понял, что даже не знаю, как ее зовут. Положив ладонь свободной руки себе на грудь, я четко произнес Клинт. Она моргнула, а потом отрицательно покачала головой.
Клинт – его имя звучало смешно, но просто. Я покачала головой. Нет, ты не Клинт. Для меня ты – Одинокий койот. С улыбкой наблюдая за тем, как он старательно повторил свое имя, я быстро постучала себя по груди, а потом показала на него и твердо произнесла Одинокий койот. На этот раз, он согласился и вымученно улыбнулся. Повторив с легким продыхом имя, которое я дала ему, он занес свою руку над моей грудью, но на полпути изменил ее направление и коснулся подбородка кончиками пальцев. Чувствуя, как перо раскачивается в моих волосах, я кивнула.
Когда я уступил дикарке, назвавшись индейским именем, и спросил про ее собственное, она охотно закивала и, взяв меня за руку, подвела к окошку. Проследив за ее пальцем, я увидел в небе луну. За ее светом почти не было видно сияния россыпи маленьких звезд. Тебя зовут Луна? Она нахмурилась, а потом руками описала в воздухе круг. Полная Луна? Догадался я, и она робко улыбнулась, скорее догадываясь о смысле моих вопросов, чем, понимая их. Бросив еще один сосредоточенный взгляд на круглое тело в небе, я отрицательно покачал головой, и выражение радости на ее лице сменилось недоумением. Ткнув пальцем в ее лоб, я произнес Полнолуние. Так я буду звать тебя. Несколько секунд она сосредоточенно думала, а потом ее глаза просияли, и я почувствовал, как тепло разлилось в моей груди. «Полнолуние…» мягко проговорила она и улыбнулась. Да, Полнолуние… твердо повторил я и тоже улыбнулся.