Чертово колесо осталось справа, когда она повернула и, разрезая плечом толпу, двинулась в глубь парка. В сумбурном гвалте из смеха и рукоплесканий, прогорклого дыма подгоревшего покорна и сахарной ваты, она искала знакомые руки в белых перчатках.
Наконец, увидела Его, и остановилась. Глубоко дыша, поправила прическу: сначала красный хвост, потом - синий.
Белые перчатки мастерили зверушек из воздушных шариков. Девочке - меч, мальчику - пони, другой малышке - то ли виноград, то ли гранату, а малышу постарше - пистолет.
Она разгладила подол платья и, не в силах сдержать радость, рассмеялась. На мгновение между ними толпа расступилась, и она увидела его во всей красе. Любимого, сумасшедшего, в пурпурной жилетке поверх белоснежной рубашки.
Не дожидаясь приглашения, она сделала кувырок с переворотом и, неистово визжа, запрыгнула на него верхов, вцепившись пальцами в зеленые волосы.
- Пудинг!!!
NameLess Town
Люди толкались у выхода. Суетились, задевая друг друга локтями, и недовольно ворчали. Уставшие, с серыми лицами и пропитанной потом одеждой, покидали автобус в поисках прохлады вечернего воздуха на окраине Нэймлесс Таун.
Майя сидела в хвосте, на последнем сидении. В толстовке поверх фланелевого платья, истекала потом и смотрела на заходящее солнце. Ветер, по-вечернему прохладный, с легкими нотками бензина и металла, долетал до нее сквозь приоткрытую форточку.
Майя чувствовала его и ежилась, еще глубже пряча руки в растянутых рукавах. Дорога измотала ее, ужасно хотелось есть и пить, но спина была мокрой от пота, как и грудь, и бедра - как и вся она. Раздеться, значит заболеть. Раздеться, значит выдать себя. И Майя не двигалась. Ждала, когда последний пассажир покинет автобус, и сумерки скроют ее от посторонних глаз.
Она повернулась к окну и тут же получила увесистую оплеуху. Рыжие волосы прилипли к мокрому лбу и губам. Майя схватилась за поручни сидения впереди себя и подняла голову. Мужчина перекинул тяжелый рюкзак на другое плечо и нечленораздельно извинился. На мгновение его взгляд задержался на плече Майи, с которого от удара слетела толстовка. Там, от выступа ключицы и вниз, сползали уродливые шрамы.
Майя свободной рукой нашла шнурки и дернула, затягивая ворот толстовки как удавку. Мужчина замялся, но встретив ее колючий взгляд, проглотил непрошеный вопрос и ушел. Майя ослабила ворот. Не сильно, только чтобы не задохнуться, и завязала шнурки узлом. Почему-то вспомнила старшую сестру с ее ловкими пальцами и точными движениями балерины, и расстроилась.
Она была последним пассажиром автобуса. Водитель, в мятой, пропитанной потом рубашке, кряхтел и матерился в пол голоса, вытаскивая на улицу ее тяжелый чемодан. Майя молчала. В плотных сумерках автобусной станции она пыталась разглядеть дорогу, уходившую в город, и думала, думала, думала.
Над входом в депо зажглась лампа. Майя взялась за ручку чемодана и, не вытаскивая - та была давно сломана - потащила за собой. Маленькие пластиковые колесики скребли по асфальту, заедая то с одной, то с другой стороны. Майя остановилась у информационного щита с картой города.
Нэймлесс таун. Безымянный город. Она бы тоже хотела потерять свое имя и все то, что было с ним связано. Только не могла. Когда твое тело - карта прожитой жизни, спасти может только полное забвение.
В спину на мгновение ударил свет фар и протяжный гудок. Из окошка депо высунулась женская рука с длинными красными ногтями, и автобус уехал. Майя вздрогнула от звука клаксона. В отражении щита она увидела огненное кольцо волос вокруг своей головы. Ночной ветер разметал их, спутал, разбросав по плечам и бросил в лицо.
Она была так молода!
И так испорчена.
Майя отпустила чемодан и пригладила волосы руками. Растянутые рукава сползли к локтям, оголив стальные браслеты наручников. С одного свисала тонкая цепочка с расколотым звеном на конце.
Она спрячется здесь. Найдет укромное местечко и затаится. Пока они не перестанут искать. Она верила, что когда-нибудь, они перестанут. Она знала, что терпеливее любого из них. А потом, быть может, она сможет вернуться домой.
И уже никто не назовет ее убийцей.
Майя проснулась с зарей. Вылезла из дырявого спальника и как смогла пальцами расчесала длинные, с посеченными концами, волосы. Поежилась от лесной прохлады и посмотрела на восток, в сторону города и восходящего солнца. Там, за рекой, в серой дымке тумана, пыхтел и гудел рыбоперерабатывающий завод. Даже отсюда Майя слышала запах рыбьих потрохов и копчения.
Опустившись перед чемоданом на колени, она дернула бегунок. Приоткрыла немного, словно таясь, просунула в черный провал руку и достала грязный обмылок. Разулась и, подумав немного, сняла толстовку.
В легком шорохе листвы ей почудился вздох. Глубокий и страждущий. Ветер, будто случайно, коснулся обнаженной спины, перелез через плечо к выпирающим ключицам и слабовыраженной груди. Майя выпрямилась, и усмешка исказила искусанные в кровь губы. Зажав толстовку под мышкой, она двинулась к реке.
Майя шла босиком, переступая с одного поросшего мхом камня на другой. По мягкой и влажной тропе, вырисованной ее воображением. У реки туман стал непроглядным. Она услышала шум воды и присела. Тонкие пальцы утонули в темной глади: не успела остыть за ночь. Майя умылась, но пить воду не стала.
Не думая больше, она сделала шаг и по колено погрузилась в теплые воды безымянной реки. Вдохнула с удовольствием и, стянув платье через спину, бросила на берег. Сутулая, с четким рельефом позвоночника, худыми лодыжками и рыжими волосами она сошла бы за русалку из страшных сказок братьев Гримм. Если бы у русалок были шрамы.
Майя присела, погрузившись в воду по шею. Волосы жидким огнем уплыли вниз по течению.
Она намылила руки, и медленно, словно борясь с собой, завела кисть с обмылком за спину, коснувшись лопаток. Там, красные и воспаленные, жили самые болезненные ее шрамы, глубокие и безысходные. Цепочка наручников царапала кожу при каждом движении. Майя стиснула зубы. Она не собиралась отступать.
Подцепив наручник пальцами свободной руки, она потянула изо всех сил. Намыленная до белой пены кожа покраснела, Майя почувствовала сопротивление сустава большого пальца. Слишком туго. Майя надавила сильнее, пока кожа не отозвалась жжением, и наручник не упал в воду. Не давая себе времени на раздумья, так же разделалась со вторым.
Когда она выбралась из воды, туман уже рассеялся. Солнце, бывшее таким ласковым еще час назад, жарило нестерпимо. Майя надела платье и легкую кофточку канареечного цвета с белыми оборками. Сложила небогатое имущество в чемодан и спрятала его в стволе мертвого дерева.
Сегодня она отправится в город. И, если ей повезет, сможет достать лекарство.