Одиннадцать пар глаз с тревогой и осуждением уставились в Ниночкино лицо, у некоторых на языках уже вертелись злые обвиняющие слова, но вдруг все заметили, что их новая сотоварка ни жива ни мертва от страха — даже пожелтевшие синяки не могли скрыть смертельной бледности её "верхнего срама". Того и гляди, отдаст Богу душу и ляжет рядом с мёртвой Татьяной.
Срочно вызванная сестра Евдокия сказала, что Татьяна умерла не менее трёх часов назад, скорее всего, от внезапного сердечного приступа и, распорядившись унести мёртвое тело, занялась обомлевшей от страха Ниночкой. Побрызгала на неё водой, дала понюхать нашатырного спирта, а когда девушка пришла в себя, то спросила, не просыпалась ли она ночью? Не видела или не слышала ли чего-нибудь? Ведь Татьяна была её соседкой — вдруг да?..
Отвечая, Ниночка пролепетала дрожащим голосом, что ничего не слышала, спала как убитая — и… нечаянно перехватив скользнувший по стене взгляд сестры Евдокии, девушка поняла: монахиня напрямую видит то серое пятно, которое ей самой открылось лишь в зеркальном отражении! Поняв это, Ниночка ужаснулась, и у неё случился повторный обморок — так что сестре Евдокии вновь пришлось брызгать водой и давать нюхать девушке нашатырный спирт.
Во врачебном кабинете оказавшись наедине с монахиней, Ниночка поначалу смотрела на сестру Евдокию глазами затравленного зверька: Татьяна была права, постригшаяся докторша наверняка знается с нечистой силой! И обычно спящая, но пробуждающаяся сразу же по внесению в двенадцатиместную палату тринадцатой койки Тень-Убийца наверняка как-то связана с сестрой Евдокией. Не зря монахиня видит эту, недоступную прямому зрению, страшную тень. И теперь, когда бывшая врач-вредитель наверняка догадалась о Ниночкиной осведомлённости, кто или что спасёт её, глубокую провинциалку, из лап банды торговцев человеческими органами? А то и когтей самого Князя Тьмы?
Падать в обморок третий раз подряд было бы не совсем естественно, Ниночкин организм понимал это, и девушка, не теряя сознания, с нарастающим ужасом следила за преображением сестры Евдокии. Тело сидящей за столом монахини вдруг сделалось плоским, сползло со стула и растеклось по полу серым пятном — похожим на контурную географическую карту ада. Ниночка никогда в жизни не видела этой строго секретной карты, но всё ближе подползающая к её ногам Серая Тень не оставляла никаких сомнений: адские силы вот-вот овладеют ею. Рот девушки перекосился в беззвучном крике, обезумевшее тело рванулось к двери, но та не открывалась, и прилипшая к косяку, уже почти неживая Ниночка со спокойствием часового механизма отсчитывала оставшиеся ей секунды: пять, четыре, три — Серая Тень неуклонно приближалась к её ногам. По счастью, за мгновение до смерти до сознания девушки достучался спасительный голос сестры Евдокии:
— Не бойся, Ниночка, ты Её видишь, и Она для тебя не опасна. Пока не опасна.
Участливым человеческим голосом вырванная из готовой вот-вот захлопнуться адской пасти девушка очнулась и посмотрела в ту сторону, из которой до неё донёсся спасительный голос: сестра Евдокия никуда не делась, как сидела за столом, так и сидит, а Серая Тень — сама по себе. Замерла в полушаге от носков её казённых шлёпанцев и, кажется, побледнела и приобрела дымчатый оттенок. Что подтвердил спокойный голос монахини:
— Да, Ниночка, скоро Она совсем растает. Но это ничего не значит, сгуститься Серая Тень может в течение нескольких секунд. Главное — пока ты Её видишь, Она для тебя не опасна. Вообще, Ниночка, у тебя редкий дар: бинокулярное зрение. Конечно, физически у всех людей бинокулярное зрение — два глаза дают объёмную картину мира — нет, я имею ввиду другое: способность видеть трансфизические объекты, ну, которые находятся в переходном состоянии между телесной и духовной сущностями.
Ниночка почти ничего не понимала из этой метафизической зауми, но ей и не требовалось понимать — главным для неё было слышать участливый человеческий голос сестры Евдокии. И видеть саму монахиню — эка же померещилось! Чтобы живой человек вдруг сделался Серой Тенью и растёкся по полу!
— Нет, Ниночка, тебе не померещилось, — прочитав мысли девушки, отозвалась сестра Евдокия, — с меня действительно сползла Серя Тень. Другое дело, что сама я при этом ничуть не изменилась и никуда не делась, но ты, разумеется, в тот момент видеть этого не могла, открывшееся у тебя трансбинокулярное зрение пока ещё не может ориентироваться одновременно в двух мирах.
— Сестра Евдокия, а как же, как же… — Ниночку прорвало, бурно разрыдавшись, она бросилась к монахине, упала перед ней на колени и взахлёб, сквозь слёзы, стала рассказывать о позавчерашнем Татьянином ночном кошмаре, заодно каясь в своей непростительной подозрительности и своей постыдной трусости. — Ведь я, услышав от Тани о ненавистниках, лживиках и страдальниках, сама страшно перепугалась и хотела рассказать вам, но Таня, Таня… ой, простите сестра Евдокия, но Таня, Таня… убить меня дуру мало! Ой, ради Бога, а-а-а! — справившись с приступом особенно бурных рыданий, Ниночка почти что выкрикнула, — Таня сказала, что вы знаетесь с нечистой силой! И я идиотка ей поверила! И это ещё не всё! Серая Тень! Ведь я же видела, как Серая Тень выползла из-под кровати и потянулась к Таниному лицу! Видела — и промолчала! А следующей ночью Танечка умерла, а-а-а!