Наконец — все в середину с рассказами о приключениях военных дней, иными словами — общее веселье.
Рождество бывает не каждый день, и поэтому выпили «за отсутствующих друзей». И каждый в одиночку мысленно вернулся в душную атмосферу семейного рождественского ритуала, из которой им удалось бежать.
— За отсутствующих друзей, — сказала когда-то мать Кэролы, подняв бокал имбирного вина. — Добавлю, что их отсутствие в молельне сегодня утром достойно сожаления.
— Если ты о Пенелопе, — отозвалась тогда Кэрола, покраснев до самого воротничка своей школьной формы, — так она каталась на коньках. Ведь не каждую же зиму река замерзает. Неужели это так страшно? Один-то раз?
— Большое начинается с малого, доченька. Здесь уступишь, там уступишь — глядь, а уж ничего не осталось.
— За отсутствующих друзей, — фыркнув, произнесла бабка Шийлы. — Шийла, поди, думает о своих Маггинсах или Фаггинсах, как бишь их. Хороша компания — голь перекатная.
— Полно, мама, — вступила в разговор мать Шийлы. — Теперь так не говорят. Впрочем, Шийла, эти твои друзья и в самом деле не бог весть что.
— Не понимаю, что ты этим хочешь сказать, — воинственно ответила Шийла.
— Я думаю, ты все понимаешь, милая. Существует определенный уровень, что называется изящная жизнь, а это не так мало. Ужасно было бы все это бросить, если только ты не вполне уверена, что игра стоит свеч.
— За отсутствующих друзей! — возвестил отец Рэя. — За парней из интернациональных бригад, и долой политику невмешательства! — Рэй почувствовал, как у него воротник прилипает к шее. Он, конечно, против Франко, но зачем об этом сейчас. И как это все сентиментально!
— За отсутствующих друзей, — сказал брат Эрика, спекулянт. — И избави нас господи от таких друзей, как у Эрика!
Что ж, теперь отсутствовали их семьи, а друзей они сохранили наперекор классовым оттенкам. Проделав в памяти эти одинокие па своего детства, они ощутили прилив теплоты друг к другу. Пусть они далеко не совершенны, но их дружба покоится на едином отношении к жизни — терпимом, полном оптимизма и ни в коем случае не антиобщественном. Эрик включил радио, дабы развеять последние грустные мысли. «Веселья час, веселья час настал для нас с тобой», — заливался певец. В эту-то минуту Рэй впервые потерял самообладание. Внезапно выключив радио, он сказал:
— Прости, этого я не выдержу. — Чтобы как-то замять происшествие, остальные, почти не думая, обратились к знакомой теме.
Кэрола заговорила первой: она чувствовала себя обязанной оправдать Рэя:
— Мне кажется, жизнь среди этих болот Рэю совсем не на пользу.
— Здесь безумно уныло, — подхватила Шийла. — Поэтому, наверно, все и сидят по своим углам.
— Именно, — продолжила Кэрола. — Организовали бы хоть драмкружок, что ли. — И она взяла Рэя за руку, потому что они познакомились в армейской самодеятельности.
— Такое впечатление, что все ходят сонные, — сказала Шийла.
— Сонные! — включился Эрик. — Да у них трехнедельный труп сойдет за первого заводилу.
Все ждали, когда заговорит Рэй. Обычно его энергия и твердая вера в себя выводили их из подобного настроения. Но теперь его голос прозвучал глухо, как из могилы.
— Так голо на этой равнине, — сказал он.
Кэрола вновь ощутила потребность в решительных действиях на благо общества.
— Ну так что ж, — бодро проговорила она, — мы-то здесь долго не задержимся.
— Это уж точно, — отозвалась Шийла. — Эрик ждет только решения об арбитраже, чтобы подать заявление.
— Именно, — сказал Эрик. — Да и министерство, как ни крути, скоро переведут обратно в Лондон. Децентрализации — конец… — Он умолк, не договорив. В этом, возможно, не было никакой логики, но упоминание о Лондоне всякий раз наводило его на мысль об атомной бомбе. Он весь вечер хотел о ней заговорить, но сдерживался из-за данного Шийле обещания. Теперь они особенно напряженно ждали, что скажет Рэй, но тот просто смотрел в пространство.
— Мне пришла в голову страшная глупость, — проговорила Кэрола. Она должна была что-то сказать, чтобы отвлечь их от молчания Рэя. — Мы не могли бы снять со стены зеркало, Шийла?