«Ну, а если я спятил, то тогда вообще не имеет ни малейшего значения, что я буду делать! Отсюда следует, — добавил он про себя, — что если я безумен, то, может быть, я смогу пройти обратно в Ворота! Нет, это совсем бессмысленно. Как, впрочем, и все остальное — ну и черт с ним!»
Он на цыпочках подкрался к столу и посмотрел через плечо своего двойника. «Время есть атрибут сознания, — прочитал он, — а не реальности».
«Теперь все ясно, — подумал он, — я вернулся к тому самому моменту, когда писал диссертацию».
Двойник продолжал печатать.
«Это не Ding an Sich. Следовательно…»
Клавиша машинки застряла, и двойник выругался, а потом наклонился, чтобы поправить запавшие буквы.
— Не трать попусту силы, — сказал Вилсон, повинуясь неожиданному импульсу. — Пустая болтовня, чушь собачья.
Другой Боб Вилсон подпрыгнул на месте, а потом медленно обернулся.
— Какого дьявола вы делаете в моей комнате? Как вы сюда попали? Объясните.
«Это, — подумал Вилсон, — будет совсем непросто».
— Через эту штуку, — ответил он, показывая пальцем на круг.
Его двойник посмотрел в ту сторону, куда показывал Вилсон, вскочил и начал медленно подходить к Воротам, а потом поднял руку, собираясь потрогать их.
— Не трогай! — рявкнул Вилсон.
Двойник опустил руку.
— Интересно почему? — угрюмо осведомился он.
— Я объясню. Но сначала давай выпьем. — Это в любом случае была хорошая идея. Еще никогда в жизни он так не нуждался в выпивке, как в этот момент. Совершенно автоматически он направился к шкафу и достал оттуда бутылку.
— Эй! — запротестовал двойник. — Что ты здесь распоряжаешься? Это моя выпивка.
— Твоя выпивка… — Дьявольщина! Это была его выпивка! Нет, не так; это была их общая бутылка. Ну и дела! — Извини. Но ты ведь не станешь возражать, если я немного выпью?
— Ладно, — со вздохом согласился двойник. — Налей и мне, раз уж ты взялся за бутылку.
— Договорились, — согласился Вилсон, — а потом я все объясню.
— И постарайся, чтобы твои объяснения были убедительными, — мрачно предупредил двойник, с угрозой поглядывая на Вилсона, пока тот пил джин.
Вилсон наблюдал, как его второе, более молодое «я», в замешательстве изучало его. Неужели этот безмозглый болван не может узнать свое собственное лицо, которое находится на расстоянии всего нескольких футов от него? Если он даже сейчас не в состоянии понять, что происходит, то как Вилсон вообще сможет объяснить ему хоть что-нибудь?
Вилсон забыл, что в данный момент его лицо было почти неузнаваемо — разбитые губы, синяк под глазом, трехдневная щетина. К тому же, Вилсону и в голову не пришло, что человек никогда не смотрит на свое лицо в зеркале так, как он смотрит на чужие. Ни один человек в здравом уме не станет искать свои черты в лице другого.
Вилсон видел, что двойник смущен его неожиданным появлением, и не узнает его. Это было совершенно очевидно.
— Кто ты такой? — спросил двойник.
— Я? — отозвался Вилсон. — А ты меня не узнаешь?
— Я не уверен. Мы уже встречались?
— Ну, не совсем, — пытался потянуть время Вилсон. Как можно в нескольких словах объяснить, что перед одним Вилсоном стоит другой? — Не будем об этом. Ты все равно сейчас не поймешь.
— Как тебя зовут?
— Меня? Ну… — Дело принимало неприятный оборот! Да и вообще — все это становилось просто смешным. Он уже открыл рот, чтобы произнести: «Боб Вилсон», но тут же сдался, понимая всю безнадежность подобного шага. Как и многие другие до него, он вынужден был солгать, потому что правда была бы воспринята, как наглая ложь. — Называй меня Джо, — наконец, пробормотал он.
И тут же удивился собственным словам. Только сейчас Вилсон осознал, что исполняет роль того самого Джо, которого уже встречал раньше; то, что он оказался в своей комнате, как раз в тот момент, когда заканчивал работать над своей диссертацией, Вилсон уже сообразил, но у него еще не было времени как следует задуматься над тем, что происходит. Услышав, как он сам себя назвал «Джо», он с ужасом понял, что это не просто похожая сцена — а та же самая сцена! Только теперь он играл в ней роль «Джо».
Во всяком случае, Вилсону показалось, что это та же сцена. Отличалась ли она чем-нибудь от прежней? Трудно сказать — он не помнил дословно, как именно протекал первый разговор.
За полный сценарий той сцены Вилсон был готов уплатить двадцать пять долларов наличными да еще добавил бы на торговую наценку.