— Чепуха! Вы еще начните цитировать мне Святое Писание. Это должно быть прекращено немедленно, мистер Блэксли, или я буду считать вас лично ответственным.
Блэксли уныло посмотрел на нее.
— Я отвечаю перед директорами.
— Вы так думаете? — Она открыла сумочку и вытащила телефон. От волнения она не попыталась прозвониться напрямую, а вызвала местную станцию.
— Междугородняя? Соедините меня с мистером Хаскеллом, номер девять ка четыре-ноль-ноль-четыре, Мэррей-Хилл, Большой Нью-Йорк. Очередность звезда семь-семь-семь. И побыстрей. — Она стояла, нетерпеливо постукивая носком туфли и гневно хмурясь, пока ее управляющий не взял трубку.
— Хаскелл? Марта ван Фогель. Сколько у меня акций корпорации «Работники»? Да нет же! Какой процент?.. Столько? Нет, этого мало. Завтра утром мне требуется пятьдесят один процент… Хорошо, пусть через посредников, но достаньте их… Я вас не спрашиваю, во сколько это обойдется, я сказала: достаньте. Приступайте. — Она резко выключила аппарат и обернулась к мужу. — Мы улетаем, Бронси, и забираем Джерри с собой. Мистер Блэксли, будьте добры, распорядитесь, чтобы его освободили из этого вольера. Выпиши чек на требуемую сумму, Бронси.
— Марта, послушай…
— Я уже решила, Бронси.
Мистер Блэксли откашлялся. Осадить эту бабенку будет очень приятно!
— Крайне сожалею, но работники продаже не подлежат. Это нерушимое правило нашей корпорации.
— Хорошо. Беру его бессрочно напрокат.
— Этот работник изъят из числа сдаваемых в аренду. Так что найму он больше не подлежит.
— Вы долго будете препираться со мной?
— Извините, мадам! Этот работник не подлежит никаким видам найма, но из уважения к вам я готов предоставить его во временное пользование бесплатно. Но учтите, политика нашей корпорации строится на искренней заботе о благополучии наших подопечных, а не только на коммерческих соображениях. А потому мы оставляем за собой право производить инспекцию в любой момент, чтобы удостовериться, насколько хороший уход обеспечен этому работнику! — И он свирепо подумал: «Что? Съела?»
— Ну, конечно! Благодарю вас, мистер Блэксли. Вы очень любезны.
Возвращение в Большой Нью-Йорк было не слишком веселым. Наполеону не понравилось летать, что он и выражал весьма недвусмысленно. Джерри терпел, но его тошнило. К моменту приземления ван Фогели перестали разговаривать друг с другом.
— Сожалею, миссис ван Фогель. Прикупить акций не удалось. Мы могли бы рассчитывать на пакет О'Тула, но за час до моего звонка их кто-то перехватил,
— Блэксли!
— Несомненно! Вам не следовало открывать ему свои намерения. Вот он и предупредил своих директоров.
— Не тратьте время, указывая на мои ошибки. Это было вчера. А что вы намерены предпринять сегодня?
— Дорогая миссис ван Фогель, что я могу? Дайте мне инструкции, и я постараюсь их выполнить.
— Чушь! Вы ведь должны быть находчивее и опытнее меня. Потому я и плачу вам — чтобы думали вы, а не я.
Мистер Хаскелл беспомощно развел руками. Его нанимательница с такой силой выдернула сигарету, что сломала ее.
— А где Вейнберг?
— Право же, миссис ван Фогель, юридически тут все ясно. Вы хотите приобрести акции, мы не можем их купить. Поэтому…
— Я плачу Вейнбергу за юридические советы. Вызовите его!
Вейнберг как раз собрался уходить. Хаскелл поймал его по поисковому каналу связи.
— Сидни? Это Оскар Хаскелл. Жду вас у себя.
— Извините. Может быть, в четыре?
— Сидни, вы мне нужны немедленно! — раздался голос его клиентки. — Говорит Марта ван Фогель.
Щуплый юрист беспомощно поежился.
— Хорошо, я еду, — сказал он. Эта женщина! Ну, почему он не послушался уговоров жены и не ушел на покой, когда ему стукнуло сто двадцать пять лет!
Через десять минут он уже слушал объяснения Хаскелла, которые его клиентка все время перебивала. Когда они замолчали, он вздохнул.
— Но чего вы ожидали, миссис ван Фогель? Это просто рабочий скот. Вы не смогли приобрести права собственности на них, вам помешали. Но я не понимаю, чем вы расстроены. Вам же отдали работника, чью жизнь вы хотели сохранить?
Она что-то невыразительно буркнула себе под нос, а потом ответила ему:
— Это пустяк. Что такое жизнь одного работника из миллионов? Я хочу положить конец этому истреблению. Полностью.
Вейнберг покачал головой.
— Если вам удастся доказать, что они уничтожают этих животных жестокими способами, или пренебрегают перед ликвидацией условиями их содержания, или что ликвидация неоправданна…