— Да что бы вы, редакторы научной фантастики, делали без нас? — поинтересовался я. — Тебе пришлось бы вернуться к рытью канав, где тебе самое место.
— Зато это больше, чем вы, писатели, можете сделать, — парировал он. — Рытье канав слишком практично для вашего брата. Писатель-фантаст — это парень, который знает все о межзвездном пространстве, но не имеет достаточного навыка, чтобы найти выход из телефонной будки.
Хартвик был на редкость в ударе. Он не только протянул мне ребрышко, но и поджарил его.
— Какие же вы, авторы, мерзкие экземпляры, — пропел он. — Мелочные интроверты, склонившиеся над твоими машинками в бегстве от реальности. Апчхи!
— Будь здоров! — огрызнулся я. — Что бы сказали читатели, если бы услышали это от тебя?
— Они, наверное, согласились бы со мной. Видишь ли, меня расстраивает не настоящая фантазия или сама научная фантастика. Меня бесит тип людей, который ее сочиняет. Я очень верю в научную фантастику, но ее авторы совершенно невозможны. Апчхи!
— Да благословит тебя, дурака, Бог, — ответил я. — Пожалуйста, перестань ходить и говорить кругами. Ты любишь научную фантастику, но тебе не нравится, как мы ее пишем — таков твой аргумент?
— Никаких споров по этому поводу. Само собой. Что такое научная фантастика сегодня? Далекий выдуманный мир, где все марсиане называют свою планету «Марс». Марихуановый кошмар, где мозги растут большими, как арбузы и миры сталкиваются как шарики в космическом бильярде. Вот такие дела у вас получаются. В то время как вокруг нас вершатся чудеса куда более великие, чем ваши убогие понятия.
— Я серьезно. — Хартвик сел, пристально глядя на меня. — Например, недавно я столкнулся с женщиной, которая управляет детским домом, и она сказала мне…
— Неважно.
Я встал, слегка покачиваясь. Розовый слон внезапно вернулся, и у меня возникло непреодолимое желание убраться из этого места, пока он меня не раздавил.
— Я возвращаюсь в отель, — объявил я.
— Не уходи, Дэн. — Хартвик вдруг стал серьезным. — Я хочу поговорить с тобой. Никаких шуток.
— Не сейчас. Ты выиграл спор. Я с тобой согласен. Наука и фантастика не совместимы, как скотч и неразбавленный джин. Я иду спать.
— Но…
— Мы обсудим это завтра, — сказал я. — Спокойной ночи.
— Апчхи! — сказал Хартвик.
На этом мы и расстались. Сбитый с толку и довольно глупо посмеиваясь при мысли о нашем разговоре, я поехал обратно в отель на такси. Конечно, Хартвик выиграл спор. Спорить было не о чем. Мы, писатели-фантасты, действительно имели дело со сказками. Наши сюжеты были невероятными, совершенно фальшивыми.
— Просто подделка, — пробормотал я себе под нос, наклоняясь и вставляя ключ в замок гостиничного номера. Я вошел, включил свет в пустой комнате.
А потом раздался голос — голос, шепчущий из пустоты моего гостиничного номера.
— Марс вызывает Землю, — прошептал он. — Марс вызывает Землю!
Глава II
Вы же знаете, как это бывает. Просто так не бывает на самом деле. Ты пишешь это сто раз. Конечно же, есть только один способ провернуть подобный сюжет. У вас есть милый старый профессор, не так ли? И он сидит в своей лаборатории в компании молодого ассистента-спортсмена из колледжа с удивительно высоким ай-кью, ах, какой у него ай-кью! Вместе они ждут прекрасную дочь профессора, златовласую, смеющуюся Сандру Мефуф Скай.
А потом парень из колледжа указывает на большой серебряный предмет в углу и наивно спрашивает: «Что это там такое, а?» Наш профессор, с блеском в глазах стоимостью 64 доллара, отвечает (на полутора страницах с научной терминологией), что это рецепторный диск, сообщающийся с Марсом. Итак, наш гений из колледжа вспоминает про свой ай-кью и говорит «больше ничего мне не говорите», а затем включается луч, и скрипучий голос произносит: «Марс вызывает Землю».
Ну как, чувствуете старое доброе драматическое напряжение? Вот как это происходит, когда вы пишете об этом. Но я не писал, я жил такими историями. И голос шептал: «Марс вызывает Землю».
Я слышал это. Возможно, я был пьян, когда открывал дверь, но сейчас протрезвел. Достаточно, чтобы обыскать комнату в поисках проводов. Я не нашел ни входа, ни выхода, никаких скрытых усилителей и динамиков. Я открыл окно. Там тоже ничего не было, кроме спуска на улицу. Поэтому я перестал быть трезвым и снова напился. Просто должен был. Затем я все понял. В доме Хартвика это был розовый слон. У меня дома это шепчущий голос с Марса.
— Марс вызывает Землю. Марс вызывает Дэна Кенни.