Вот почему я хотел поговорить с тобой. Позволь мне объяснить, что именно мы хотим сделать, и как мы собираемся этого добиться. Позволь мне…
— Ты… ты… космический мошенник! — взорвался я. — Убирайся отсюда. Убирайся, пока я не сломал тебе шею!
Я был очень зол, потому что обычно не разговариваю с редакторами таким тоном.
— Дэн, послушай меня. Будь благоразумен. Я хочу, чтобы ты увидел это, осознал неизбежность происходящего. Возможно, если я расскажу тебе, как все началось, сорву завесу дешевой тайны, ты поймешь.
— Я все понял это прямо сейчас. — Я схватил Хартвика за шиворот и повел его через комнату. — Ты сумасшедший, вот что я понимаю. Является ли эта марсианская угроза реальной или воображаемой, ты безумен. Хочешь предать человечество, не так ли? Возможно, власти должны услышать об этом.
Усмешка исказила его лицо, когда он попытался высвободиться из моих объятий.
— И что ты скажешь властям? — с издевкой спросил он. — Что вчера вечером ты пришел домой пьяный и услышал голоса в своей комнате? Что существо с Марса попросило тебя помочь завоевать Землю? Ты знаешь, куда это приведет тебя, Дэн.
— Тем не менее, я попробую.
Я отпустил Хартвика, повернулся и зашагал к телефону. Хартвик двинулся за мной. Он прошел мимо письменного стола. Его рука метнулась вниз, наткнулась на острый предмет. Затем он сделал выпад. Я обернулся как раз вовремя. Я дернул головой в сторону, когда острие ножа для разрезания бумаги разорвало воротник моей пижамы.
Хартвик ахнул и снова нанес удар. Левой рукой я вцепился ему в лицо, а правой схватил за запястье. Рука, державшая нож для разрезания бумаги, повернулась вниз. Мы боролись, когда он ударил меня ножом. Ненависть блуждала по его лицу, как багровое пламя.
— Ты никому не расскажешь, — выдохнул он. — Никому!
Я согнул его запястье. Он ударил меня коленом. Его свободная рука искала мою яремную вену. Он сжал мою шею. Я видел, как его лицо вспыхнуло сквозь красную дымку. Моя рука согнула его запястье так, что ему пришлось бросить нож. Он должен был это сделать. А потом… его рука высвободилась. Нож взлетел, рубанул вниз. Мой локоть вышел наружу. Я схватил его за руку и вывернул ее. Нож продолжал описывать порочную дугу. Хартвик ударил ножом, но меня не задело. Мой удар отправил острие клинка в горло Хартвика.
Хартвик издал тихий стон. В уголках его рта появились розовые пузырьки. Нож для разрезания бумаги торчал у него из шеи, качаясь вверх и вниз, как маленький хрупкий маятник. Я тупо наблюдал, как Хартвик опустился на колени, а потом упал. Нож перестал дрожать. Как и Хартвик.
Вот тогда-то дрожать начал я. Мои веки затрепетали, когда я опустился на колени рядом с ним и нащупал несуществующий пульс. Моя рука тряслась, когда я поднял трубку телефона, как и мой голос, когда я прохрипел портье:
— Сейчас я спущусь. В моей комнате лежит мертвец.
Мои ноги дрожали, когда я спускался вниз на лифте. Я весь дрожал и стучал зубами, когда рассказывал свою историю портье и домоуправляющему.
— Понимаете, несчастный случай, — твердил я. — Это был несчастный случай. Не слишком героическая версия, должен признать. Но очень, очень верная.
— Давайте посмотрим, — проворчал домоуправляющий и посмотрел на портье. — А ты пока помалкивай.
Портье кивнул. Потом управляющий схватил меня за локоть, и мы пошли наверх. Пока мы поднимались, я снова начал рассказывать свою историю. Я не мог перестать говорить. Когда я вывалил ее, то понял, как неубедительно все это звучало. Потому, что мои мысли были заняты другими вещами. Мелочами, связанными с судьей, присяжными, адвокатом, а кроме того, узором решетки в коридоре дома смерти. Управляющий кивнул, крякнул, вывел меня из лифта и повел по коридору в комнату 1415. Мне было трудно вставить ключ в замок. Он наклонился, потянулся к своему кольцу с ключами и открыл дверь. Я вошел в комнату, и он последовал за мной.
— Вот он, — сказал я. — На полу. Видите…
— Не понимаю, — сказал управляющий.
Я вытаращил глаза. На полу не было никакого тела.
Глава IV