— Собственно говоря, именно это я и имел в виду, когда говорил, что у меня появилась идея для рассказа. Шейла была бы отличным персонажем, ты так не думаешь?
— Возможно. Хотя я не знаю, что ты хочешь написать об испорченной, эгоистичной женщине. И где тут твой сюжет? Вот если бы я был ревнивым мужем, то сейчас…
— Это бы помогло. — Рик улыбнулся. — Именно так, и научный ракурс темы. Но мы с этим разберёмся, так или иначе.
— Да. — Липперт снова повернулся к своему графину. — Лучше отправляйся и изучи свой исходный материал, Рик. Мне нужно работать.
— Может быть, ты совершаешь ошибку, — мягко сказал Рик. — Может быть, тебе стоит приложить свои усилия в другой области.
— Что это значит? — Пухлый профессор развернулся на своем лабораторном стуле.
— Шейла — не единственный персонаж, которого я изучал. Я наблюдал за тобой. Не кажется ли тебе, что если бы ты уделял ей больше времени, у вас появились бы общие интересы?
— Ну и сводник же ты, а? — Липперт вздохнул. — Это бесполезно, Рик. Мы с ней живем в разных мирах.
Сейчас было самое время. Рик глубоко вздохнул. Он отчаянно надеялся, что все-таки решится на задуманное. Он должен был это сделать. Он открыл рот.
— Тогда почему бы тебе не развестись с ней? — спросил он, стараясь сделать голос как можно ниже. — Если она такая, как ты говоришь, то нет никакой надежды спасти что-то от твоего брака. Вы оба интеллигентные люди. Почему бы не вести свою собственную жизнь без ограничений? Ты можешь работать, не беспокоясь, а она может… ну, она может найти компанию, в которой нуждается.
Липперт нахмурился.
— Перестань говорить, как писатель, — сказал он. — Это не какой-то дешёвый любовный сюжет, который ты разрабатываешь. Случилось так, что я не хочу разводиться с Шейлой. Мне нужно, чтобы она управляла домом, исполняла социальные обязанности в университете.
Он нахмурился еще сильнее, и на его губах появилась странная улыбка.
— Кроме того, мне забавно наблюдать, как она изворачивается, — признался он. — Я нахожу это расслабляющим, созерцать ее маленькие обманы. С таким же успехом ты мог бы забыть о своих социологических порывах, Рик. Я никогда не разведусь с Шейлой.
— Поступай, как знаешь, приятель, — пожал плечами Рик. — Это всего лишь предложение.
Рик вышел из лаборатории. Оказавшись снаружи, он ощутил, как внутренняя паника вскипела в нем бурлящей яростью. Он-то думал, что так ловко справится с этим делом. Но Липперт всё это время знал! Он знал и смеялся над этим — смеялся над ним! И Шейла, наверное, тоже смеялась. Это не в первый раз, сказал Липперт. И он действительно клюнул на эту ее приманку «избавь меня от всего».
Рик сердито шагнул в гостиную. Шейла оторвала взгляд от диванчика, когда он вошел, и отложила блокнот.
— Дорогой, что случилось? — прошептала она.
Рик начал рассказывать ей о встрече с Липпертом, в недвусмысленных выражениях. И тут Шейла зарыдала. Она рыдала, заламывая руки, подобно несчастному, обиженному ребёнку. Громкие всхлипывания сотрясали ее девичье тело.
— Зверь! — всхлипнула она. — И ты… поверил ему! Рик, как ты мог? Я люблю тебя — ты единственный, кому я когда-либо говорила это — посмотри на меня, Рик, посмотри на меня…
Конечно же, Рик посмотрел на нее и, конечно же, обнял, и, конечно же, первая утешительная ласка стала объятием пылающей страсти.
— Пусть войдет, — пробормотала Шейла. — Пусть он нас увидит, если хочет. Мне все равно, пока ты здесь. О, дорогой…
Осторожность победила, и Рик отпустил девушку, когда в коридоре послышались шаги горничной. Они чопорно сидели, когда горничная вошла. Рик закуривал сигарету, а Шейла изучала список, лежавший у нее на коленях.
— Вы закончили со списком, мэм? — спросила горничная. — Я должна сделать заказы для вечеринки сегодня днем.
— Готово всё, кроме ликёра, — сказала Шейла. — Я сама сбегаю в город, чтобы купить его. Шоу — это единственное место, где вы всё ещё можете получить джин, и профессор Липперт не притронется ни к чему, кроме «Тома Коллинза».
Она повернулась к Рику с тайной улыбкой.
— Хочешь пойти со мной?
Рик покачал головой.
— Нет, не думаю. Я собираюсь прогуляться. Хочу отработать свой сюжет. Да, именно так.
Он вышел из комнаты. С Риком всегда так бывало. Новая история могла потребовать нескольких недель, чтобы отстояться. Все элементы должны выстроиться подсознательно. И тогда одно случайное слово или фраза, казалось, могли бы разрешить ситуацию, и завязка вспыхнула бы в полную силу. Теперь, всего через три дня, это случилось снова. Всё вокруг закружилось. Профессор подшучивает над ученым, его дочерью и героем. Сцена на утесе. Хитрое признание Липперта в изменах жены. И собственный мысленный образ Рика: себя и Шейлы как о героя и героини, Липперта — в качестве злодея, которого нужно убрать. Потом было то коварное предложение Шейлы насчет грибов. Он пытался отбросить эту мысль, но после насмешки Липперта понял, что должен сделать. Главный вопрос был — как это сделать и выйти сухим из воды?