Я открыла дверь. Внутри стояли Олив и Перси: Олив такая высокая и худая, а Перси такой маленький и толстый. У обоих была бледная кожа. Как у пиявок. Почему бы и нет? Они и были пиявками. Я смотрела на них, и мне казалось, что я встретилась с ними впервые. Они улыбались, но были чужими. Не совсем чужими, потому что я их знала. Но я могла их видеть такими, какие они есть. Пиявки. Переехали в мой дом, когда Герберт умер… Используют мою собственность. Живут на мой доход. Заставили мисс Тукер прийти и… не спускают с меня глаз. Науськали доктора Кремера сделать из меня инвалида. С тех пор, как умер Герберт. Теперь они ждали, когда я умру.
— А вот и старуха.
Я не буду повторять это слово. На мгновение я была потрясена до глубины души. Подумать только, что кроткий маленький Перси будет стоять там, улыбаясь, и говорить мне такое в лицо! Потом я поняла, что он этого не говорил. Он думал об этом. Я читала его мысли. Вслух он сказал:
— Дорогая, куда же ты пропала? Мы так переживали.
— Да, — сказала Олив. — Мы не знали, что и думать. Тебя могли задавить.
В ее голосе звучала знакомая дочерняя нежность. А за ней — мысль: «жаль, что старуху не переехали».
Опять это слово! Так вот что она обо мне думала. Вот что они оба думали обо мне! Я начала дрожать.
— Садись, дорогая. Расскажи нам все.
Перси… ухмыльнулся. Как пиявка с пухлым ртом, сосущая мою кровь. Я собрал все свои силы.
— Да, матушка. Где ты была? — улыбнулась Олив как чопорная пиявка. Размышляющая, «ты что, опять моталась по улице, старая дура? Или ты опять создавала нам проблемы, воруя из магазинов? Те времена, когда Перси приходилось спускаться вниз и зарабатывать на товарах…»
Я уловила эту мысль и заморгала за стеклами очков. Я этого и не подозревала. Знали ли они, что я делала в магазинах? И разрешали это до тех пор, пока. Перси?
Но тогда я вообще ничего не понимала! Они все были против меня, я увидела это впервые. Из-за очков.
— Если вам так нужно знать, — сказала я очень быстро, — я пошла в центр города, чтобы купить себе очки.
Прежде чем они успели полностью это обдумать, я поднялась по лестнице, вошла в свою комнату и захлопнула дверь. Не сердито, но довольно твёрдо. Я действительно была очень расстроена. Не только самими их мыслями, но оттого, — и это был факт — что я теперь могла читать их. Олив и Перси пребывали в ожидании, когда я умру. Я знала это — но как? Возможно, это всё мое воображение. Может быть, я действительно больна. Они всегда так говорили. Мисс Тукер обращалась со мной как с инвалидом. Доктор Кремер приходил регулярно два раза в неделю. Он придёт сегодня вечером. Он был очень мил. Пусть он скажет мне, что случилось. Потому что это не могли быть очки. Этого не может быть, такие вещи на самом деле невозможны. Просто я так сильно устала и так стара.
Я сняла очки, легла на кровать и вдруг заплакала. Должно быть, я заснула, потому что, когда проснулась, было уже совсем темно. Внизу хлопнула дверь. Теперь шаги поднимались по лестнице. Мисс Тукер. Она открыла дверь одной рукой, а в другой несла поднос. Чайник и немного печенья. Часть диеты доктора Кремера. Он знал, как я люблю поесть, и не разрешал этого. Я скорчила гримасу мисс Тукер.
— Уходи, — сказала я.
Она слабо улыбнулась.
— Мистер и миссис Дин уехали на званый обед, — сказала она. — Но они подумали, что вы, возможно, уже хотите поужинать.
— Уходи, — повторила я.
— Вы уверены, что чувствуете себя хорошо? — спросила она, ставя поднос на столик возле кровати. — Доктор Кремер должен скоро приехать, и…
— Пошли его наверх и ложись спать, — резко ответила я. — И держись подальше отсюда.
Её улыбка погасла, и она направилась к двери. На мгновение у меня возникло странное желание надеть очки и посмотреть на нее сквозь них. Но все это было иллюзией, не так ли? Я смотрела, как она уходит, потом села и начала рыться в своих сокровищах. Это заняло довольно много времени. Я так увлеклась, что даже не заметила прихода доктора Кремера. Его стук испугал меня. Я поспешно запихнула свою коллекцию обратно в сумку и бросила ее на край кровати. Потом легла на спину и сказала: «войдите».
Доктор Кремер всегда был очень вежлив, он вошел тихо, несмотря на свою солидность, и сел в будуарное кресло возле моего туалетного столика.
— Что это я о вас слышу, юная леди? — усмехнулся он.
Он всегда называл меня «юная леди», это была наша маленькая шутка.
— Что вы имеете в виду? — я приветливо улыбнулась ему.