– Потом прошло?
– Вроде бы.
– Жаль, – вздохнул я.
Она улыбнулась шире.
– А кто такой Бобби?
– Бобби? О... сын лорда Айсленда.
– Понятно.
– Отец хочет, чтобы я вышла за него замуж.
– Дело хорошее...
– Но его ожидает большое разочарование.
– Рад слышать, – отозвался я.
– Кел! – завопил Тони. – Пошевеливайся, черт возьми, а то я опоздаю.
– До свидания, – спокойно проговорила Роберта. – До завтра.
Тони вез нас в Рединг на скачки без признаков лихачества. Джек Роксфорд всю дорогу провел в угрюмом молчании. Когда Тони поставил машину на стоянке, он просто вышел из машины и оцепенело побрел к входу на ипподром, не сказав ни слова благодарности или извинения.
Тони посмотрел ему вслед и прищелкнул языком:
– Эта баба не стоит такого отношения!
– Он думает иначе, – сказал я.
Тони умчался заявлять своих лошадей, а я в более медленном темпе двинулся разыскивать лорда Ферта.
Я испытывал удивительно радостное чувство возвращения. Явно вышел на волю из тюрьмы. Те самые люди, что подозрительно косились мне вслед на балу теперь фамильярно хлопали меня по спине и говорили, что рады снова видеть меня в строю. Конечно, злился я про себя, не надо бить того, кто упал, – если он снова встал на ноги.
Лорд Ферт стоял возле весовой в группе, от которой он отделился, как только меня увидел.
– Пойдемте в столовую для стюардов, – сказал он мне. – Там будет поспокойнее.
– Мы не могли бы отложить это до третьей скачки? – попросил я. – Я хочу, чтобы при нашем разговоре присутствовал мой кузен Тони, а у него лошади выступают во второй скачке...
– Конечно-конечно, – согласился он. – Чем позже, тем лучше для меня. Значит, после третьей.
Я просмотрел первые три скачки с чувством человека, вернувшегося из долгого изгнания. Лошадь Тони, на которой в свое время выступал я, бурно финишировав, выиграла четвертый приз, что говорило о ее хороших перспективах. Лошадь Байлера победила в третьей скачке. Когда я стал пробираться к паддоку, чтобы взглянуть на Роксфорда, я чуть было не врезался в Джессела. Он осмотрел меня, взглянул на гипс и костыли и не сказал ни слова. На его холодный безучастный взгляд я ответил таким же холодом. Доведя до моего сознания то, что он не намерен извиняться, Джессел круто повернулся на каблуках и ушел.
– Ты только полюбуйся на него, – прошептал мне в ухо Тони. – Кстати, ты можешь подать на него в суд за диффамацию.
– Не стоит мараться.
Примерно так же отреагировал на меня Чарли Уэст. В его глазах наглость сочеталась с легким испугом. Я только пожал плечами.
В сопровождении Тони я пробился к победителям. В паддоке был и сияющий Байлер. У Джека Роксфорда все еще был отсутствующий вид. Байлер предложил выпить в честь победы, но Джек покачал головой, словно не понял, о чем речь.
– Пойди забери Джека, – сказал я Тони. – Скажи ему, что ты все еще опекаешь его.
– Как скажешь, дружище. – Он послушно пробился через толпу, взял Джека за локоть, сказал что-то в объяснение Байлеру и стал выводить Джека из скопища людей.
Присоединившись к ним, я сказал нейтральным тоном: «Сюда», – и повел их к столовой для стюардов. Они оба вошли в дверь, сняли шляпы и повесили их на вешалку.
Длинные столы в зале накрывали к чаю, но там не было никого, кроме лорда Ферта. Он обменялся рукопожатиями с Роксфордом и Тони и пригласил их занять места за одним из столов.
– А вы, Келли? – осведомился он.
– Я постою. Так легче.
– Итак, – начал лорд Ферт, с любопытством поглядывая на Тони и Джека. – Вы сказали мне, Келли, что знаете, кто оклеветал вас и Декстера Крэнфилда.
Я кивнул.
– Грейс Роксфорд, жена Джека, – грустно подсказал Тони.
Джек сидел, молча уставившись в скатерть.
Тони рассказал лорду Ферту, что произошло в доме Крэнфилда, и лорд Ферт, слушая рассказ, мрачнел все сильнее и сильнее.
– Мой дорогой Роксфорд, – сказал он смущенно. – Мне так жаль. Очень-очень жаль. – Он посмотрел на меня. – Просто невероятно, что вас могла оклеветать Грейс Роксфорд. В это просто нельзя поверить.
– Конечно, нельзя, – согласился я. – Тем более что это сделала не она.
Глава 16
Тони и лорд Ферт вздрогнули, словно их ударило током.
– Но вы, кажется, сказали... – начал лорд Ферт, обращаясь к Тони.
Тот ответил:
– Я думал, что это не вызывает сомнений. Она пыталась убить Келли. Она пыталась убить и Крэнфилда.
– В этот раз она действительно пыталась меня убить, – согласился я. – Но не она поработала над моей машиной.
– Кто же? Говорите! – потребовал лорд Ферт.
– Ее муж.
Джек встал на ноги. У него уже был не такой потерянный вид. Я толкнул Тони в плечо моим костылем, и он, поняв намек, тоже встал, заняв позицию между Джеком и дверью.
– Сядьте, мистер Роксфорд, – властно распорядился лорд Ферт, и после небольшой паузы Роксфорд медленно сел.
– Это чепуха, – запротестовал он. – Я не прикасался к машине Келли. Такую аварию нельзя подстроить.
– Вы, разумеется, не предполагали, что машину собьет поезд, – согласился я. – Но то или иное столкновение вы, безусловно, планировали. Ведь Грейс, – сказал я, стараясь быть убедительным, – сплошь и рядом демонстрировала качества, противоположные тем, какими должен обладать человек, устроивший все это. Грейс бушевала, во всеуслышание обвиняла, выпускала из-под контроля свои эмоции. Но план, который должен был уничтожить нас с Крэнфилдом как профессионалов, отличался точностью, продуманностью, расчетом и жестокостью.
– Сумасшедшие порой бывают способны на большие хитрости, – все еще недоверчиво отозвался Тони.
– Грейс тут не главная, – уверенно сказал я. – Нас оклеветал Джек Роксфорд.
Воцарилось молчание. Затем Джек вдруг заговорил высоким, срывающимся голосом:
– Ну зачем ей понадобилось сегодня утром ехать к Крэнфилдам? Ну почему ей было не оставить все как есть?
– Не отчаивайтесь, – сказал я Джеку. – Я все равно уже догадался, что это вы.
– Этого не может быть.
Ферт прокашлялся.
– Послушайте, Келли... Мне кажется, вам следует сообщить нам, на каком основании вы делаете это в высшей степени серьезное обвинение.