то, что ее сын не в состоянии делать домашние задания самостоятельно, что он потерял
интерес к учебе.
Мать ежедневно делает с ним домашние задания по три-четыре часа, добиваясь
«качественного их выполнения». Но контрольные в школе ребенок все равно пишет на
«двойки» и не в состоянии выполнять задания, подобные тем, которые делал с мамой.
В ходе нашей психолого-педагогической помощи ребенку, при которой присутствовала
мать (мы обычно требуем, особенно при первых обращениях, присутствия родителей в
такой ситуации, чтобы они обучались новой модели помощи ребенку), выявились
подлинные причины неспособности ребенка заниматься самостоятельно.
Например, когда с ребенком обсуждались пути решения задачи, мать постоянно вмешивалась,
перебивала ребенка, не давала ему подумать, прерывала репликами типа: «Подумай, прежде чем
говорить», «Будь внимателен», «Это неправильно», «Ну, ты совсем глупый» и т.п.
Несмотря на наши неоднократные вмешательства и предупреждения, поток этих реплик не
останавливался. В результате ребенок совершенно растерялся, сказал: «Я не знаю, как решать.
Мам, помоги», — и выжидающе посмотрел на мать. Мы заключили, что матери бессознательно
выгодна беспомощность ребенка и, действительно, в этот момент ее лицо просияло улыбкой. «Ну,
здесь совсем просто, давай я тебе объясню», — сказала она, обесценив заявлением о простоте
задачи все усилия ребенка.
В этот момент мы остановили мать и не дали ей возможности продоминировать над
ребенком, чему она явно расстроилась. После этого мы продолжили занятие с ребенком без
матери, предварительно задав ему вопрос: «как ты думаешь, маме хочется сидеть с тобой по
три часа над уроками?» «Да, — радостно сказал ребенок, — иначе она будет нервничать,
что я «двойку» получу».
В ходе занятия у ребенка выявилось почти полное отсутствие навыков контроля своей
умственной деятельности. В этой связи матери были предложены задания для выполнения
дома, направленные на сокращение объема контроля с ее стороны и развитие функции
контроля у ребенка. Выполнение этих заданий подразумевало сокращение времени на
выполнение домашней учебной работы.
Несмотря на то, что предложенные задания как-бы облегчали ей домашние занятия с
ребенком, она сказала, что у нее это вряд ли получится, потому что «пока я сама все не проверю до
последней запятой, покоя мне не будет и я буду нервничать». В ответ на это ей был задан вопрос,
что она выбирает — привычный способ обеспечения своего «покоя» и неуспешность ребенка в
школе или развитие у него важных умственных навыков, которые в результате приведут,
естественно, к уменьшению их совместного «бдения» над уроками. Мать смутилась
14
и сказала: «Не знаю. Я вообще-то привыкла чувствовать себя нужной, когда я с ним
занимаюсь. Даже не представляю, как буду себя чувствовать, если окажусь ему не нужна».
Этот пример иллюстрирует и тезис о том, что бессознательное поддержание
проблемы у кого-то из членов семьи нередко выражает страх перед естествен-
ным ходом его развития и взросления у других членов семьи, а также их нереа-
листическое желание оставить все по- старому даже ценой стагнации проблемы.
В ходе сбора информации у психолога рано или поздно вызревает общая
гипотеза, включающая в себя два аспекта: с одной стороны, представление
о причине возникших у пациента трудностей, часто скрытой от его сознания,
и, с другой стороны, идея о способе выхода из сложившейся ситуации.
Общая гипотеза может вызревать постепенно, в ходе последовательного
анализа ситуации, а может возникать и внезапно, в виде интуитивного оза-
рения, или инсайта. К сожалению, а, может, и к счастью, инсайт невозможно
запланировать, поэтому мы и не указали его на схеме этапов оказания пси-
хологической помощи.
Нередко у психологов-консультантов существует страх и тревога по поводу
того, что гипотеза может так и не сформироваться и — «что же тогда делать?» Нам
думается, что с этой «профессиональной» тревогой связано появление многочис-
ленныхтехнологий психологической помощи, не требующих выработки гипотезы.
Вместо этого в подобных технологиях (таких как клиент- центрированная психоте-
рапия, гештальт-терапия, нейролингвистическое программирование) предельно
подробно разрабатывается «дерево процесса изменения», по принципу «что делать,
когда. .». Техники же настолько изощренны и детализированны, что психолог мо-