Эти мысли у Доброумова появились на фоне сильнейшего отвращения, ужаса, особой духовной тошноты — выносить ее он уже не мог. Как назло, Шкуродеров именно в этот момент оглядел задние ряды. Их взгляды встретились. Еще немного — и подозрения Шкуродерова о том, что Никита неблагонадежен, переросли бы в уверенность. Но именно в эту секунду дверь актового зала со скрипом распахнулась.
В дверях стоял розоволицый верзила с высокомерным выражением лица — лейтенант Подлейшин, ближайший подручный Шкуродерова. Он держал в руках пачку документов и фотографий. Выглядел парень молодцевато — красивый и сильный, стройный атлет с безупречным пробором и до блеска начищенными ботинками. Но под этой сияющей оболочкой Доброумову виделась духовная чертнота и гнилость, даже худшая, чем у Шкуродерова. Лейтенант переминался с ноги на ногу. Угодничество и карьеризм Подлейшина вошли в поговорку, и должно было случиться нечто необыкновенное, чтобы он осмелился прервать выступление начальника. Шкуродеров вмиг понял, что оперативная обстановка требует его немедленного вмешательства. В этот день Подлейшин дежурил в операторной видеослежения. Именно ему, как наиболее доверенному сотруднику, был поручен анализ тысяч фотографий приезжих, попавших в поле обзора скрытых видеокамер, раставленных на железнодорожных станциях города. Небрежно кивнув, хозяин дал лейтенанту понять, что лекция вскоре завершится, и он спустится в операторную. Подлейшин вышел.
Небрежно оглядев зал и поморщившись — лекция вышла скомканной — Шкуродеров устало произнес:
— Итак, резюмирую: крайнизм и ужасизм — наиболее серьезная угроза для правительства. Он угрожает и властям нашего города. Методы борьбы: ужесточение режима, репрессии против недовольной профессуры и студенчества, введение военно-полевых судов, создание Полиции Общественной Безопасности, использование информации от граждан и возможностей Рабославной церкви, получаемых при исповеди. Все протесты интеллигентишек и правозащитников советую игнорировать. Данная лекция была обзорной, ее цель — повышение бдительности сотрудников и ознакомление их с направлениями работы нашего отдела. В ближайшее время среди сотрудников отдела будет проведено деловое совещание по борьбе с крайнизмом, где обсудим конкретику. Такое же совещание в расширенном составе пройдет в мэрии Урбограда. В нем будут участвовать и представители Полиции Общественной Безопасности, в частности капитан Клеточкин. Уверен, данная лекция окажется для вас полезной в плане повышения идейно-политического уровня. Все свободны, всем спасибо.[19]
С этими словами Шкуродеров грузно и неуклюже сошел с трибуны. Несмотря на то, что финал лекции был скомкан, докладчик остался доволен собой. Все необходимое было сказано, итоги подведены, задачи определены.
Совсем иные мысли возникли по итогам этой речи в голове Доброумова. Он только пришел в себя, едва оправившись от приступа отвращения.
'Еще полчаса такой антиинтеллигентской, ксенофобской и мракобесной чуши, и я в самом деле не поручился бы за свою лояльность. После всего этого хочется рвать глотки моим, с позволения, сказать, коллегам. Проклятье! С каждым годом принадлежать к нашей конторе все позорнее и позорнее. Знали бы люди с улицы, какую антиконституционную мерзость тут читают под маркой 'защиты конституционного строя'! Какое счастье, что я работаю в секретном НИИ, и не имею с этим дерьмом ничего общего…. '
Но как же быть с расследованием по делу изобретателя Левшова? Ведь если оно увенчается успехом — то передать пароль от сети 'Нанотех' придется в грязные руки тех же Шкуродеровых… Цепкая память Доброумова услужливо повторила недавний голос с диктофонной пленки: 'Я призываю вас быть ответственным. Если вы получите доступ к этой сети — оглянитесь, подумайте… Стоит ли вручать такое изобретение вашим нынешним коллегам? Убежден, что нет. Пусть оно лучше сгниет под сукном. Так мы хоть избежим мировой войны…' Тулинцев прав, черт возьми! Но Доброумова гнало вперед то желание, которое сделало его первоклассным ученым, и заставляло его просиживать ночами в пустых лабораториях родного НИИ. Это было могучее желание — ЗНАТЬ. С опасным любопытством Доброумов ничего не мог поделать. После лекции Шкуродерова он принял окончательное решение — продолжая расследование, не отдавать коллегам результаты. Выйдя в коридор, Никита подождал пока основная масса народа разойдется, нащупал в кармане керамзитовый перстень — микроскопическую фотокамеру — и неспешно направился оформлять заявку на доступ в компьютерный зал.
В пустующем коридоре РСБ задержались двое полицаев. Один из них был майор Ваюршин, в штатском, а второй — новоиспеченный зам. начальника ПОБ капитан Клеточкин. Проходя мимо, Доброумов расслышал отрывки их разговора.