Воображал ли себя Янек непогрешимым героем, человеком без недостатков? Нет. Он прекрасно видел свои слабости. Он приготовился к тому, что на них будут безжалостно играть. Непогрешимым был не он — непогрешимой была та традиция, идея и мораль, которая заставила его выйти на защиту обездоленных пенсионеров. А вражеская традиция и мораль — официальная, рабославная, патриотическая — та, что учит примирению с преступной властью, была ему ненавистна. Между тем, Шкуродеров планировал сыграть именно на чувстве патриотизма. Официальная мораль — стандартная отмычка аморальных людей к неискушенному сердцу.
Янек сцепил в руки в замок. Он побледнел, и приготовился встретить неизбежное.
— Здравствуйте — глухим басом пророкотал Шкуродеров.
— Здравствуйте — хрипло и сдавленно ответил Янек.
— Ну что ж… Начнем беседу. По какой причине мы вас вызвали сюда? Как вы думаете?
Этот прием Шкуродеров заимствовал у инквизиции: еретик сам должен строить догадки о своей предполагаемой вине, облегчая работу следствия. Что было делать Янеку? Он ответил совершенно искренне:
— Я… Попробую догадаться… Я добросовестно учусь, и никогда не совершал подлостей… Остается предположить одно… Видимо, вы решили начать против меня политическое преследование.
Воцарилось долгое молчание. Янек ждал подтверждения сказанному.
— Мы не занимаемся политическими преследованиями! — изменившись в лице, веско ответил Шкуродеров. — И вообще, кто же вас преследует?
Ответ был столь неожидан для Янека, что студент растерялся.
— Наша беседа может вылиться в такое преследование… — сдавленным голосом пояснил юноша — или им закончиться… А может и не закончиться им…
— У вас сложился неверный стереотип о нашей работе. — промолвил Шкуродеров — Преследования и репрессии — дело далекого прошлого… Возможно, полвека назад и можно было встретить в правоохранительных органах садистов, негодяев. Сейчас — иное дело. Мы никого не преследуем. Преследуем мы лишь одну цель — обеспечить безопасность страны. Мы боремся с преступниками, жуликами, бандитами и наркоторговцами.
Янек прекрасно знал, что сказанное — полуправда. Он и сам был безвинно избит в полиции после митинга, да и репрессии против "политических крайнистов", то есть инакомыслящих, были общеизвестным фактом. Чем дальше он слушал полковника, тем более удивлялся.
— Уверен, что в ходе беседы мы найдем какие-то точки соприкосновения… — продолжил меж тем Шкуродеров — Мы проводили подобные беседы с сотнями людей, и я не припомню ни одного случая — подчеркиваю, ни одного! — когда мы не нашли бы с собеседниками точек соприкосновения.
После этих слов Янеку стала наконец ясна цель беседы.
— Я понимаю, что ваша деятельность разнообразна… — осторожно подбирая слова, ответил студент — Я стараюсь рассматривать её без предубеждений, объемно, а не односторонне. Но найдя с вами точки соприкосновения, я был бы вынужден поступать непорядочно… Непорядочно по отношению к своим друзьям…
— Мы вовсе не желаем вас принудить к непорядочности — ответствовал полковник — Но ведь мы с вами — граждане одной страны, и должны заботиться о процветании Рабсии. А если в стране начнутся массовые беспорядки, политические убийства — то это процветание будет недостижимо…
Процветание… Янек, отведя взгляд от роскошного шерстяного пиджака полковника, вспомнил лица ограбленных режимом пенсионеров, которых он видел на том митинге. Достаются ли им плоды процветания? Или у них, да и многих других, отбирают последнее?
— Наверное, неуместно тут открывать дискуссию… — Янек тяжко вздохнул.
— Нет, почему же — поощрил Шкуродеров — Мы с интересом выслушаем ваше мнение.
— Процветание страны — это замечательно. Но кто же воспользуется его плодами? Сегодня ими пользуется… — студент осекся — Ну, вы же знаете: ими пользуется лишь узкая группа лиц…
— По-вашему, это можно изменить? Как именно? — заинтересованно спросил Шкуродеров.
— Мне хотелось бы… хотелось бы большего равенства в обществе… А сейчас эта идея как-то… отодвинута, что ли…
— Вы не разочаровались в ней? — спросил полковник — Из чего вы делаете вывод о неизбежности такого равенства? Как вы его себе представляете?