— Я сам вижу его пассивность…. Но как такое может быть? — недоуменно вопросил Алексей — У рабочего класса есть ведь политические интересы, почему же он их не отстаивает?
Доктор отмахнулся от надоедливой осы, и оглядел улицу. Вдалеке показалась колонна марширующих солдат — их гнали на картвельскую войну. Боевые действия начались утром: в спорные южные районы одновременно вторглись картвельские и рабсийские части. Этого братья не знали: вторжение готовилась в глубокой тайне. Писатель, вслед за братом, недоуменно повернул голову в направлении колонны, пожал плечами. Его охватила тревога. Отвлекшись от неприятного чувства, Николай вернулся к спору.
— Знаешь, Алеша, а я вообще сомневаюсь, что "экономическая категория" может вести политическую борьбу. Борьбу ведут субъекты, у которых единая воля, план борьбы, осознание целей. Можно ли это сказать про общественный класс? — прищурился Николай — Допустим, один крепостной крестьянин дал по роже управляющему имением, а второй — за тысячу верст от первого — поджег помещичью усадьбу. Разве это борьба класса?
Писатель недоверчиво усмехнулся в бороду
— А что же это? — недоуменно спросил брат
— Это борьба его представителей. — вздохнул Николай — Без общей идеологии, без общего плана. Эти крестьяне ведь не состоят в одной организации, не руководятся из единого центра… Они разрозненны. Почему же их поступки — борьба группы?
Послышалась залихватская песня. Шеренги солдат приблизились.
— Вот когда армия воюет — кивнул в их направлении Николай — то армия субъект, у нее есть план, цель, руководство. Все батальоны и роты связаны дисциплиной. Борьба армий, банд, правительств, партизанских отрядов — это действительно борьба групп, субъектов. А "борьба классов" — это ведь научная абстракция. Она просто выделяет сходные поступки людей со сходным общественным положением… С тем же успехом можно сказать, например, о борьбе рыжеволосых против брюнетов. Да, много рыжеволосых подвергаются насмешкам, и многие из них в разное время отвечали колкостями на попытки высмеять их цвет волос. Но рыжеволосые — не сплоченная группа, не субъект, они ведь общей идеи не имеют, не организованны, не руководятся из единого центра. "Борьба группы рыжеволосых", "борьба класса крестьян", "борьба класса рабочих" — все это лишь абстракции. Они существует в мозгу ученого, объединяющего сходные, но разрозненные факты.
— Надо же! Странно. — брови Алексея недоуменно взлетели вверх, рот округлился — Это переворачивает все прежние подходы… Николай, очень сомнительные вещи ты говоришь… Ведь на идее классовой борьбы и основана была революция в Славном Семнадцатом… Не будь под этим лозунгом реальной почвы, за ним бы не пошли. Ну да, у "класса" нет общей идеологии, руководства и плана… Зато у всех его членов схожая психология! Восприятие мира у наемных рабочих сходно, у крестьян сходно, у капиталистов сходно. Потому что образ жизни похож. Пусть неосознанное, но мощное психологическое единство внутри таких групп существует…
— "Существовало", Алексей. — поправил писатель — Существовало. А в нашу эпоху эта классовая психология исчезла. И теоретики Союза Повстанцев, исследуя реальность, это заметили.
Колонна маршировала мимо скамейки, удалая песня и грохот сотен солдатских сапог прервали собеседников.
"…Нашей мощи покорятся Воды рек, вершины гор Наглых выучит смиряться Нашей армии топор! Медвежутин — божья сила, За него должны мы встать, А "Единая Рабсия" — Это нежная нам мать!"Шеренги прошли мимо, подымая пыль. Писатель поморщился, и спросил:
— Слушай, Алеша, почему все новые марши, придуманные после распада Савейского Союза, отличаются клиническим идиотизмом? Без Медвежутина, бога и "Единой Рабсии" они не обходятся… А что дали этим солдатам бог, Медвежутин и "Единая Рабсия"?
Алексей понимающе усмехнулся.
Его собеседник вернулся к теме:
— Ну, мы остановились на том, что у рабочих исчезла классовая психология. Почему так случилось? Ведь в прежние статичные эпохи, в условиях скудости, все подчинялись правилам и нормам своего сословия… И власти, и сельская община в древних обществах диктовали каждому, как ему одеваться, как строить дом, даже как смотреть на окружающих. Князь был обязан держать себя по-княжески. Монах был обязан опускать очи долу. Крепостной — кланяться господину. "Всяк сверчок — знай свой шесток" — вот какие были нравы. Эти общинные нравы сохранялись поначалу и в промышленном обществе. Были у этого положительные стороны — общинная солидарность, взаимопомощь. Но были и отрицательные: крайняя несвобода, обязательный конформизм, приспособленчество к обычаям своего сословия, класса.