Янек знал об этом — ему и в голову не приходила вздорная мысль о том, чтобы "перехитрить РСБ", дав сыщикам фиктивное согласие. Очевидный абсурд. Череда проверок и провокаций моментально выявляет наивный обман дилетанта.
Студент обратился в слух, стремясь не упустить главного: что же ему делать?
— Наташу мы постараемся выручить — обнадежил шепот — А вам придется исчезнуть. Уйти на дно. После нашей встречи, вы не должны возвращаться домой. А тем более, встречаться с тем, кто вас допрашивал.
— Он назначил встречу в пятницу.
— До этого времени вы успеете скрыться.
— Да, но как я, прямо отсюда?… А на что же я…
— Вот пакет…
Узкие пальцы музыканта вложили в холодную руку Янека брезентовый мешочек.
— … В пакете все необходимое. Студенческое удостоверение на другую фамилию, но с вашим фото. Выучите ваше новое имя. Там же, в пакете, купюры… Там десять тысяч…
— Ой, но это же целое состояние…
— Не радуйтесь, это на полгода. Вам надо выбраться из города как можно дальше. Снять угол в какой-то захолустной деревушке. Еще лучше — снять там пустующий домик, флигель. Документов у вас даже не спросят, нищие старухи в разоренных деревнях рады любому заработку. Имя вы им назовете фиктивное. На еду денег хватит, хоть и в обрез…
— Хм… Да… А как я потом с вами…
— Вы знаете пригородную автобусную станцию "Урбоградская ТЭЦ"?
— Да.
— Когда подъезжаешь к городу, там перелесок, через него проходит линия электропередач. Через два месяца, двадцатого октобера, вы должны прибыть на попутной машине с места вашего проживания к этому перелеску. У четвертого столба, слева от дороги, если глядеть на город, мы в этом лесу и встретимся.
— Значит, я два месяца должен шататься вообще неизвестно как и где? — с ужасом вопросил Батуронис
— Почему? В свободном полете! — Зернов, давно связанный с подпольем, не учел одного: внезапный переход на нелегальное положение очень труден для обычного современного студента, ничем кроме любви к литературе, не отличавшегося. Чувствуя упорное непонимание, Артем быстро зашептал: — Ну, спасайте же себя! Шевелитесь! Кроме вас, никто вас не спасет!
— А как же родители? Как мама? Она же с ума сойдет, если я…
— Мы найдем способ маму предупредить… Она узнает, что с вами все в порядке. Нас она при этом не увидит.
— Хм… Как-то это… очень непривычно… И непосильно для меня, наверное… — уныло пробормотал Янек — А что еще в пакете вы мне…
— Да стандартный набор — Зернов, желая обнадежить парня, положил ему руку на плечо и перешел на "ты". — Ну, смотри ты, холодный как лед… Ну что там? Ну, деньги, десять тысяч. Набор выживания: иголка с ниткой, спички, бритва, мыло. Многоцелевой инструмент, плоскогубцы складные. Да, кстати, не забудь спрятать получше стреляющую ручку…. Думаю, она не понадобится, но входит в стандартный набор. На случай задержания, конфликта с полицией. Это не я придумал, так заведено у нас. Да там и вобще ненужные вещи накиданы, просто принято так… Ну, ампула с ядом, к примеру. Ты смотри, с ней осторожнее. Не расколи, в еду не пролей.
— А это зачем?
— Ну, это если матерых подпольщиков, много знающих, ловят — они, чтобы не выдать…
— Хм… Понял.
— Но тебе она не понадобится. Что ты знаешь-то? Даже если поймают… Ты ведь не источник ценной информации. Просто заставят на них работать.
— Это для меня хуже всего на свете…
— Знаю, знаю… Потому и говорю: должен ты бежать. Лечь на дно. Ну, пройдет время, они от тебя отвяжутся…
— Спасибо вам, спасибо за все — только смог вымолвить Янек.
Оставив студента в темном кинозале, повстанческий вербовщик отправился в туалет. Дождавшись конца сеанса, Зернов покинул уборную — и под прикрытием высыпавшей в холл толпы, незаметно юркнул в боковой выход.
Рыба, вытащенная из воды….
Так точнее всего описать состояние парня после беседы с Зерновым. Вчера, слушая на лавочке Подлейшина, студент, казалось, бесповоротно решил примкнуть к повстанцам. Но только сейчас Янеку открылось, что его импульс был чисто эмоциональным, что у него нет навыков, способностей, да и психологической готовности для этого.
Повстанческий вербовщик совсем недавно узнал о самом существовании Янека Батурониса, и не мог просчитать его дальнейших действий. Не было ни досье, ни результатов тестирования, ни личных бесед. Были два рассказа его соседа: один про то, как Янека избили на митинге, а второй — как вызвали его в РСБ. Случившееся в этот день было крупнейшей ошибкой Зернова — вообще-то психологически грамотного, но к данной беседе не подготовленного. Янек не был подпольщиком, политическим деятелем, разведчиком, революционером или заговорщиком. Он был просто честным парнем, сочувствовал обездоленным, презирал режим и его ищеек. Но к тому, чтобы жить нелегально, уйти на дно, сломать привычный образ жизни и учебы, расстаться с родными, жить под конспиративными кличками с чужим удостоверением, самостоятельно поселиться в глухой деревне и обживаться там, к уходу в подполье — этот юноша, почти мальчик, не был готов никоим образом. Он и на митинг-то пошел из гуманных соображений, сострадания, а вовсе не из желания стать политиком.