— Верно. Без тысяч мирных сочувствующих никакая операция невозможна. — подтвердил Харнакин. — Как же без них? Кто даст почтовый адрес для переписки? Кто оплатит счёт за электричество для тайной квартиры-убежища? Кто, в конце концов, вынет рекламные газеты из почтового ящика пустой съемной квартиры, чтобы создать впечатление будто она жилая? Это всё — мелкие дробные функции, но они нужны. За их выполнение взялись бы сотни обиженных граждан…
— Но для этого мы должны их активизировать! — подхватил Рэд — Они должны знать, что именно мы их защищаем от насилия полицаев, от лжи телевидения, от мракобесия рабославных жрецов, от грабежа монополистов. Угнетенные нам помогут, если увидят в нас защитников. Роль силовой группы тут неоценима…
— Спор пера и шпаги. — Харнакин растянул в улыбке бледные губы. — Сойдемся на том, что правы обе стороны.
— Ладно — хмыкнул Рэд. Ему показалось, будто он знаком с Харнакиным целую вечность — А координировать работу боевую с пропагандистской вам придется через шефа, через Антона. Вы хорошо знакомы с ним, сами его привлекли. Не мне вам давать об этом инструкции. Время и способ встреч с ним вы вероятно уже наметили?
— Да.
— Что ж. Сейчас сюда придет лидер боевой пятерки. Его тоже зовут Игорь… Ваш тезка… В вашу с ним беседу я лезть не буду, я ведь штатский. Обсудите все необходимое… Планы акций… Списки гадов на ликвидацию… А лаборатория в городе поставлена?
— Поставлена. У нее хорошая крыша. Я передам ему ключ…
— Обойдемся без конкретики. — торопливо и протестующе махнул рукой Рэд — Меньше расскажу в случае поимки. Повторю, я при вашей беседе присуствовать не буду…
Собеседники умолкли. Рэд привстал, и механическим жестом стер пыль с корешков книг на верхней полке.
— Лидер бойцов скоро придет… — промолвил он задумчиво — А у меня созрел еще один вопрос… Личный, если можно так выразиться…
— Задавайте — добродушно разрешил Харнакин
— Я смотрел ваше досье… У вас генеральская пенсия, особняк, дорогая автомашина, вы женаты… Многие ваши коллеги, с таким же уровнем жизни, всем довольны. Даже после разгона ГРО они живут неплохо. Другие обиделись, фрондируют, но при этом именуют себя патриотами Рабсии…
— А я патриот идеи. — отрубил Харнакин — Той, что я присягал в Савейском Союзе. Той, которой нас учили. Той, ради которой мы проливали кровь и во Вьентаме, и в Антифашистской войне. А идея эта, если она правильна — для всего мира правильна. Поскольку Рабсийское государство сейчас враг этой идеи — оно и мой враг. Надо уметь идти против течения. Надо быть верным. Несмотря ни на что. Быть верным идее, а не территории.
— Жаль, что таких как вы единицы… — вздохнул Рэд — Да что там… Говоря откровенно, ГРО дала себя разогнать, как стадо баранов, и никто не пикнул.
— Двадцать лет назад они перенесли патриотизм с Савейского Союза на буржуазную Рабсию — Харнакин досадливо повел плечами — Этот патриотизм прибил их к колеснице новых властей. Теперь Медвежутин из них может веревки вить. Но не из меня. Я ведь не патриот государства, повторюсь — я служу чистой идее. Социализму. Рабсийские власти мне не свои, а Медвежутин мне не родич. И потому я способен бороться с властями.
Харнакин вопросительно глянул в сторону прихожей: лидер боевиков Данилин должен был прийти через пару минут. Тикали стенные часы.
Прервав тягучую паузу, подпольщик доверительно спросил отставника:
— А вот интересно… Многие ли ваши коллеги по ГРО согласились бы нас поддержать? Ведь при ликвидации этой структуры сотни офицеров были уволены. Виновник их увольнения — Медвежутин, выходец из РСБ. Кажется, им прямая дорога в революцию….
— Не стоит на это надеяться — горько вздохнул Харнакин — Убежденные противники режима, вроде меня, в системе редкость. Куда больше офицеров ГРО ворчит и бездействует. Часть готова к фронде под державно-патриотическим соусом, а это капитализму не угрожает… И все же… Есть выходцы из ГРО, которые в мелочах лично мне помогли бы. В отместку за их увольнение, да и просто ради того, чтобы натянуть нос конкурентам из РСБ. У них мотивы не идейные. Тут все прозаичней. Но вы правы — такие настроения существуют…