Мэр, он же — помощник секретаря горкома данной партии, склонил голову набок, и поощрительно подмигнул собеседнику.
— Заключим контракты на поставку химического сырья, пластмассы. — без промедления продолжил бизнесмен — Выпуск продукции и флаконов организуем прямо на месте. Технологическую линию закупим в Алемании, новую. Тут скупиться не следует. Ну, и тут же по городу развернем сеть фирменных магазинов, торгующих нашей продукцией. Она раз в пять будет дешевле, чем привозная. С «Урбоавтотрансом» надо договориться об обслуживании, пусть предоставят нам грузовички для развоза готовой продукции… Вся эта канитель займет где-то года полтора…
— Ну что ж, дерзайте. — мэр вновь принялся за еду, и бросил, как бы между прочим: — А конкретные детали, которые в этом деле касаются нас с вами, обговорим у меня на даче. В воскресенье мы организуем семейный пикник, так что приглашаю.
— Благодарю вас. — понимающе кивнул Рытик, лихо подцепляя на серебрянную вилку кусочек мяса, покрытый золотистой корочкой — У меня еще вот какая просьба. Наш урбоградский покупатель — существо мистическое. Я ему сам удивляюсь — чего он хочет, один черт ведает. Так что для изучения рыночной коньнктуры мне необходим доступ в закрытые архивы мэрии. К документам «для служебного пользования». Требуется ваше персональное разрешение.
— Ну, у вас-то с этим проблем не будет, вы же не уборщица баба Маша — при этих словах мэр презрительно скривился. Уборщицей работала его бабка, переехавшая в Урбоград сразу после революции, из глухой деревни, чтобы учиться на рабфаке. Вспомнив о столь «низком и постыдном» родстве, благородный мэр на секунду помрачнел, однако затем продолжил с улыбкой — зайдите завтра в десять ко мне в кабинет, я вам выпишу…
— От души благодарен. Как вам эти бутерброды? — сменил тему Рытик, указав на серебрянное блюдо — Я, честно говоря, предпочитаю заворачивать красную икру в блинчики… Это древнерабсийское блюдо, и я вам скажу — отменное. Особенно под стакан ледяной водки…
— Предпочитаю коньяк. — ответил мэр, обретая прежнюю веселость — На пикнике угощу вас новой маркой, коллекционной, прямо из дубовых бочек Гишпании. А вы гурман! Мне всегда приятно с вами обедать…
— Мне тоже — черные глаза Рытика излучали дружелюбие — Жаль, что часы отдыха так недолги, и нам придется попрощаться… Благодарю вас.
— Не стоит благодарности. — мэр пьяно качнулся и схватился пухлой рукой за столешницу — До встречи! Желаю вам удачи!
Рытик поднялся со стула, еще раз дружески поклонился мэру, и прошел по ковровой дорожке в гардероб. И только там, стоя перед огромным аквариумом, он почти беззвучно пробормотал сквозь зубы: «Какая сволочь!».
Алые рыбки вылетали под яркие пузырчатые струи из темной пасти грота. Наблюдая за их резвой игрой, он вновь обрел привычное спокойствие.
— Ладно, эмоции в сторону — подумал Рытик — Итак, господин мэр. Что мы имеем с этой скотины? Разинув рот на трехпроцентный откат для его вонючей партии и расставив пошире карман для персональной взятки на пикнике, мэр взамен предоставил мне право поработать в городском архиве. Чтобы я изучил коньюнктуру. И это уже в который раз. Архив — настоящий кладезь. — Арсений Рытик, разведчик Союза Повстанцев, хитро улыбнулся. Почему слово «кладезь» многие склоняют в женском роде? «Кладезь» — он! Колодец по-старорабсийски.
К стеклу аквариума приблизилась диковинная пестрая рыбка. Ярко-красный спинной плавник украшали два черных пятна.
— Ишь, выступает… не иначе, самец перед самкой. Я тоже корчу из себя невесть кого. Целые годы. Живу в особняке, разъезжаю в лимузине, за один ужин выкидываю по триста таллеров, плюс еще эта любовница… Положение обязывает! Ты ведь биржевик, дорогой Рытик. Воротила. «Серьезный человек». Миллионер! Смешно. Миллионы-то чужие. А ответственность — как за собственные. Взялся приращивать подпольную кассу — не говори, что не дюж. А вот рыбок люблю по-настоящему. Эх, как скачут! Аквариум — все ж не темный колодезь. Пещерные рыбы слепы. Их условия жизни определили, какой она будет. Так и у нас, разумных существ… — Рытик вновь посерьезнел — Великий мезлянский ученый, основатель нашей идеологии Марел Карс тысячу раз прав: именно бытие определяет сознание. А там, где сознание пытается управлять бытием — начинается вакханалия лжи. Как сейчас в Рабсии. Но среди этого моря лжи есть кладези подлинной информации. Городской архив, к примеру. Там — скрываемая статистика бездомности и безработицы, данные о доходах и расходах средней семьи, реестр крупных предприятий с числом работающих, документы о реальных собственниках различных СМИ, о теснимых режимом опальных фирмах — потенциальных союзниках подполья. Там отражены и изменения в программах ВУЗов — на первый взгляд мелкие, но позволяющие судить о том, какую бредятину режим на этот раз хочет вдолбить в молодые головы. Там — сводки о положении в полиции, о реальном уровене пьянства и наркомании, и прочая, и прочая. Из рабсийских газет, изолгавшихся насквозь, даже за полгода не выроешь столько, сколько в архиве за пару дней. «Союзу Повстанцев» всегда не хватает информации. Продолжу гнать товарищам сведения через тайник. И все же, основная информация о городе ими получена. Подготовительная работа завершена. Скоро уж начнет дымить из-под пяток у этих подлых скотов, разглагольствующих за коньяком и икрой, что нищета народа — залог богатства Рабсии.