В этих рассуждениях проявлялся, конечно, глубокий комплекс неполноценности. Но попробуй избежать его в том государстве, где РСБшники обладают ореолом всесилия и неуязвимости! Поддерживая этот ореол, газеты и телевидение поставили сотрудников РСБ над обычными разумными существами планеты — и тем самым превратили их в хтонических чудовищ. Истребление которых, если верить древней мифологии — удел героев. Так стоит ли удивляться, что Янек поддался этой логике? Лейтенанту Подлейшину предстояло пасть жертвой того самого превосходства, которое позволяло ему высокомерно и презрительно смотреть на всех непосвященных, вне РСБ стоящих граждан. Такая вот диалектика…
"Ничто не доставляет радости… Жизнь кончена" — думал Янек — "Значит, не жить… Покончить с собой… Умереть… Но — как умереть? Умереть тоже можно по-разному. Смерть может быть гражданственной и героической. В один голос учат, что на них невозможно поднять руку, что они — некие сверхсущества. Доказать их уязвимость и смертность — какое наслаждение, какая победа может быть выше и слаще этой для любого недовольного рабсиянина?"
Рассуждая в подобном духе, Янек заметил: к нему возвращается активность. Теперь он знал, что предстоит сделать. Не желая быть пешкой ни у повстанцев ни у РСБ, Янек вдруг ощутил себя карающим мечом, призванным отомстить за страхи и запуганность всего поколения. Нажать на кнопку, потому разгрызть ампулу…. Потерять всего-то жизнь запуганной креветки — и отнять у противника жизнь целого офицера РСБ — какой неравноценный обмен! Какая предсмертная пощечина государству!
***Янек двигался к скверу как робот, монотонной походкой. Шумная суета улиц его не трогала. Перед мысленным взором стояло вовсе не то, что окружало его сейчас.
"Только бы не сорваться, доиграть эту партию до конца… Они воображают, что уже расставили силки и навяжут мне свои правила… Но я порву силки, и навяжу им — им, всесильным! — свой вариант развития событий… А Наташу отпустят… После моей смерти держать ее в заложниках бессмысленно… Вот и сквер. Как тепло вокруг, и как холодно на сердце! А вот и мишень на горизонте… Вот он, Подлейшин."
Лейтенант приближался молодцеватой упругой походкой, со стороны бара "Субмарина". В этот момент он обдумывал предстоящую поездку в Горный Юрт, и не считал, что диалог со студентом будет особенно сложен: куда ему деваться, обложен со всех сторон… Конечно, прав Шкуродеров: исчезновение Янека из-под наблюдения весьма подозрительно… Но, черт возьми, мы здесь хозяева!
Миновав памятник древнему поэту, Подлейшин обратил внимание: студент, завидев его, нервно привстал со скамьи. "Еще, чего доброго, подает кому-то знак…" — сердце лейтенанта кольнула игла подозрительности. Ему вдруг вспомнился эпизод из истории революционного движения: однажды завербованный агент покаялся перед революционерами и заманил своего куратора в ловушку, где того и убили ударом лома[26]. Эге, уж не притащил ли парень с собой товарищей? Не страшно… Сквер близ РСБ особый: здесь на углу бессменно дежурят два вооруженных шпика, а на фонарных столбах укреплены видеокамеры. Незамеченным не подберешься… Он окинул взглядом окрестные лавочки: ничего подозрительного… На дальней скамье примостилась старушка, у мраморного бортика стайка студентов попивает лимонад… Не запретишь ведь им по скверу ходить…. Ну-ка…
Широко улыбаясь собеседнику — на этот раз с победным высокомерием — сыщик решил проверить догадку.
— Здравствуйте, уважаемый Янек!
— Здравствуйте! — в ответе не было иронии. Губы Янека побелели, он сосредоточился на одном: "хоть бы мне удалось!".
— Эх, погода-то какая чудесная… — лейтенант блаженно закатил глаза — Птички поют… А знаете, поблизости открылся луна-парк, там фонтанчики плещут… Кафе работает… Может, зайдем и перекусим? Что здесь-то сиднем сидеть?