Не зная имен подпольщиков, Чершевский пытался реконструировать саму логику их взаимоотношений, потоки информации, денег, прессы, взаимодействие подразделений и звеньев.
"Возможно, я ошибаюсь"— думал он — "Возможно, моя схема несовершенна. Но если я не предложу ее, велика опасность что этого не сделает никто. Ведь до сих пор мне не доводилось видеть таких книг… Наверное, это не случайно. Тут нужна определенная дерзость. Конечно, о публикации романа в условиях даже нынешней Рабсии и речи быть не может. Книгу запретят. Ничего, ее издадут повстанцы в тайных типографиях. Возможно, у меня будут неприятности. Но в моем возрасте это уже не страшно… Мой роман, скорее всего, последний. Лебединая песня. Если революция не произойдет, и цензура укрепится — даже из компьютерной сети мою книгу вытравят. Хотя повстанцы периодически будут закидывать ее в киберпространство: у них есть команды хакеров. Эх, как хотелось бы крикнуть читателю: скачивай роман, пока не поздно! Не читай из сети, скачивай на диск! Так-то сохраннее будет!"
Литератор знал, что в такой стране и в такое время так писать нельзя — и писал именно так.
Он ждал от аудитории не только пассивного чтения. Николай призывал читателя к сотворчеству и собеседованию с книгой. А если бы кто-то из молодых создал лучшую схему чем он, или написал роман на революционную тему — лучший, чем вышел у него — писатель был бы счастлив. Значит, тема увлекает, задевает за живое, заставляет думать. Не страшно, если мысль юных беспощадно оценит труд и вклад его самого — молодым жить, молодым идти вперед. Кто может, пусть сделает лучше.
Чершевский вдруг решил, что отдаст роман в подпольные издательства без указания имени, даже без авторского псевдонима. Известность его и так велика. Движет им не корыстный интерес, не личное честолюбие — его книга должна стать всеобщим достоянием, служить прогрессу родной планеты.
"А как завершить мою книгу?" — Николай задумался и щелкнул пальцами — "Нашел! Тою же фразой, что начнет круговерть событий!"
Пронзительный, нетерпеливый, внезапный звонок грубо вырвал писателя из волшебного мира сцен и образов. Двоюродный брат его, доктор Алексей Чершевский, вбежал в кабинет, и возбужденно жестикулируя, поведал горячую новость: о недавнем убийстве лейтенанта РСБ, о полицейской операции, о розысках Рэда, о собранной в подпольных лабораториях стреляющей авторучке.
Николай, оторвавшись от книги, мгновенно осознал: война добра и зла, прогресса и реакции уже пришла на сонные улицы Урбограда. Сегодня на этом участке фронта прозвучал первый выстрел.
2008-2009 гг.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ
Примечания
1
Повесть во многом автобиографична. Янек Батуронис - вымышленный персонаж, а событие, подобное описанному, произошло с автором 22 января 2005 года. - прим. авт.
(обратно)2
Новиков цитирует по памяти книгу С.М. Кравчинского "Подпольная Россия" - прим. авт.
(обратно)3
На планете Мезля кровь угнетателей действительно чуть отличалась по цвету от красной крови угнетенных. Реакционеры утверждали, что их кровь голубая, но знаменитый мезлянский врач в 3837 году открыл, что кровь негодяев черная. Результаты своих исследований медик изложил в стихотворной форме.- прим. авт.
(обратно)4
Нелюдями (инопланетянами) были, строго говоря, все жители планеты Мезля. Но перечисленные в этом абзаце были нелюдями в куда большей степени, чем угнетенные мезляне. Последние даже назвали себя между собой "людьми", а угнетателей продолжали называть нелюдями - прим. авт.
(обратно)5
Имеется в виду, конечно, Н.Г. Чернышевский, тоже писавший завуалированно. - прим. авт.
(обратно)6
Выражение В. Пелевина. - прим. авт.
(обратно)7
Диалог про обывателей построен на основе статьи Олега Арина. - прим. авт.
(обратно)