— Так. — угрюмо вздохнул Клигин.
Друзья помолчали. Внизу, под горой, журчал минеральный источник. Верхушки сосен колыхались от ветра. Над горой, раскинув крылья, парил черный беркут. Небо хмурилось. Вслед за легкими перистыми облаками, из-за гор подступали клочковатые тучи. Собирался дождь.
— Как ты считаешь, почему так происходит? — нарушил молчание Дареславец, из уголков глаз метнув быстрый взор на Клигина. Тон его был размышляющим, тихим, даже вкрадчивым. — Почему народ отсечен от управления страной? Почему исчезла свобода слова, собраний?
Журналист насмешливо ответил:
— Мои друзья из «Груши» уверены, что всему виной старая психология правителей.
Не ясно, к кому более относилось ехидство Клигина — к друзьям-либералам или же к собеседнику, которого такой ответ рассердил не на шутку.
— Глупо! — Дареславец резко выпрямился, оперся руками на столик — Валентин, ты же не так слеп и глуп, чтобы это повторять! В стране давно уж новые правители, с новой психологией, и служат они охране новых порядков. Худших, чем прежние. По сути, эти негодяи ведут против народа профилактическую гражданскую войну. Чего стоит недавний погром в Зловещенске!
— Все же мы сделали об этом честный репортаж… У меня есть старые связи с иностранными журналистами, и я тайно передал им диктофонные записи… Я ведь после этого погрома сразу рванул в городок, и по горячим следам собирал рассказы избитых и искалеченных людей… Мы искренне пытаемся защитить граждан, помешать полицейским тварям… Другое дело, что возможности у нас уже не те.
— О, да! Признаю ваши лучшие намерения. Вы остаетесь демократами не только по названию. Но вот скажи мне, на кого вы опирались все эти годы? На какую группу в обществе?
— Ну, на граждан… На народ… — ответил Клигин, все более замедляя речь — И на законы, конечно. А кроме того… на мораль.
— И чем кончилось? — Дареславец подпер ладонью бороду, критически глядя на собеседника.
— Ты прав… — Клигин покраснел и виновато склонил голову — Полным провалом.
— Иначе и быть не могло! — резко, отчетливо принялся рубить Дареславец. В его голосе появились поучающие нотки, он поднял вверх указательный палец. — Народ состоит из разных групп, с разными интересами. Граждане? А кто это? Гражданин олигарх и гражданин землекоп «равны» перед судом и на выборах в парламент. Но! Равенство по закону не есть еще равенство в жизни. Роскошь на одном полюсе, бедность — на другом. Так? Чем больше богатство, тем меньше людей им владеют. То же самое происходит и с властью. А законы пишет кучка негодяев. Так? Поэтому нечего из них делать фетиш. Что до морали, то на нее никто не обращает внимания, если она не подкреплена силой. Лучше немного силы, чем много прав. Так?
— Так… Но так не должно быть! — протестующе воскликнул журналист — И потом, кроме нищих и олигархов есть ведь средние классы.
— Ты же видишь, что с ними происходит! Их разорил крупный капитал. Ларьки вытесняются огромными супермаркетами, а там работают наемные продавцы.
— Надо заботиться о среднем классе! — Клигин взволнованно повторил: — Не должно быть расслоения!
— Однако оно есть. Это факт. — тише и спокойнее ответил Дареславец — Я предлагаю тебе исходить из факта, не из мечтаний. О, я знаю, ты будешь ставить в пример богатые страны. Там эти противоречия сглажены. Часть населения просто подкуплена. Но в Рабсии для этого нет возможностей. Это бедная и зависимая страна, сырьевой придаток. У нас особые условия.
— Но ведь от этого хуже самим властям! — волнуясь, Клигин воздел руки к потолку беседки — Если исчезает средний класс, пропадает и почва для умеренных партий. Партиям оставляют узкий выбор: либо опуститься до роли холопов, либо начать вооруженную борьбу…
— Тут я соглашусь с тобой. — смуглое чернобородое лицо Дареславца приобрело разбойничье выражение — Плоды, что в богатых странах вырастают нежными, у нас покрываются шипами и колючками. Что поделаешь, суровый климат! Когда недовольным людям запрещают высказываться и действовать — это приглашение к заговорам, к партизанской войне. Таков язык невыслушаных. Если человеку зажимают рот, то этим ему развязывают руки! Разве судьба вашей партии не подтверждает этого?
— Ты прав… — Клигин тяжко вздохнул и потер нос рукою — После того, как нашу «Грушу» отстранили от политики, часть людей рассеялась. Другая часть, молодежь, примкнула к Союзу Повстанцев… А ведь за рубежом ребята стали бы мирными социал-демократами…