Уделяя равное время каждому из членов клуба «Социум», Зернов создавал впечатление, что одинаково дружен со всеми. Так, «пряча лист в лесу», он скрывал своих кандидатов средь толпы случайных знакомых. Согласившись помогать подполью, все они становились осторожны и сдержаны. Художник Юрлов знал Юлию Истомину и по клубу «Социум», и по салону «Кентавр», не подозревая о ее согласии работать на подполье. Ему и в голову бы не пришло заговорить с ней о политике, выдать себя. По тем же причинам, не желая раскрыться, избегала таких разговоров и сама Истомина. Она знала Юрлова лишь как художника, но не как революционера. Прийти на явку им тоже предстояло поодиночке, в разное время.
Подсев к художнику, Зернов прошептал:
— Ну, все по плану. Добро. Завтра в десять утра пойдешь к реке… У заброшенного мола сидит старик в соломенной шляпе, ловит рыбу. Ты ему скажешь: «Что, отец, много ли окуньков поймал?», он тебе — «Да разве это клев. На три окунька семь лягушек». После этого он тебе даст адрес, и пойдешь туда на собеседование…
— А ты разве адреса не знаешь? — меланхолично шепнул Юрлов — А что за старик?
— Ни адреса, ни старика не знаю — искренне ответил Зернов. Действительно, музыкант не знал адреса квартиры Чершевского. Не знал он и фамилии старика-рыболова, отправленного на берег Арсением Рытиком.
«Что ж» — подумал музыкант — «Истомина и Юрлов предупреждены. Первую я отправил на берег к двенадцати, второй придет туда на два часа раньше. Встреча со стариком займет пару минут, после чего каждый из них немедленно уйдет оттуда. Так что столкнуться друг с другом им не придется… Чудесно. Теперь на очереди Новиков. Ему я назначу на 14–00. Кажется, он уже закончил доклад… ».
Аплодисменты публики смолкли, Новиков спустился с трибуны в зал. Однако Зернов не пытался подойти к нему. Лишь после прений, когда собравшиеся стали расходиться, Зернов и Новиков несколько замешкались. Они встретились в пустом коридоре первого этажа. Новиков, как и все кандидаты на роль подпольщиков, стал сдержан и осторожен в контактах. Он затаился, прекратил с приятелями разговоры по душам, и ждал сигнала к действию. Однако избиение на митинге его соседа, студента Батурониса, не оставило Новикова равнодушным — он горел желанием рассказать об этом Зернову, чтобы тот попытался установить с избитым парнем контакт, привлечь к революционной работе. Сам же Артур не имел права посвящать в тайну подполья своих знакомых.
— Привет, Артур — негромко сказал Зернов — Хороший доклад. Ты замечательно подготовился.
— Спасибо, Артем — столь же тихо ответил Новиков.
Они перешли в темную нишу, где стояла кадка с пальмой. Тут Зернов поощрительно улыбнулся студенту и произнес:
— Мне кажется, доклад звучал весьма радикально. Не рискованно ли это?
— Ну, не могу же я из всем известного атеиста в одночасье стать верующим — улыбнулся в ответ Новиков — Такой перелом никого бы не убедил, и привлек бы внимание РСБ к моей персоне. До знакомства с вами я частенько говорил ребятам о своих атеистических взглядах. Пока все вписывается в привычный имидж.
— Верно, резких переломов в поведении не надо. Оставайся самим собой, раскрывайся с привычной им стороны. Здесь ты прав. Оплошность я вижу в другом — Зернов прикусил губу — Ты сказал одну фразу… «те, кто использует религиозный миф для политического господства — жулики и негодяи», так кажется? Эта фраза могла бы насторожить стукачей, будь они внимательнее и чуть умнее.
— Ну, мы ведь их вычислили. Мы с вами их обсуждали… Это двоечники, дубы. Ничего не читают, политически безграмотны.
— Так-то оно так… Все же не стоит недооценивать противника. В следующий раз на философских дискуссиях — ни слова о политике. Категорически. И еще совет: не стоит спорить так эмоционально…. На полтона ниже. Впрочем, совет пропадет зря. Уж такой у тебя характер. Горячий, ничего не попишешь.
— Сам не рад — улыбнулся Новиков — А насчет политических реплик в докладах… Тут вы правы. Буду избегать их. Конечно, от этого пострадает моя аргументация…
— Но зато выиграет наша безопасность! — негромко рассмеялся Зернов.
— Артем, я хотел вам рассказать… Это важно… Про одного парня с нашего двора.
— Что за парень?
— Студент юридического. Зовут его Янек Батуронис. Он отправился на недавний митинг, и там его избили полицаи. Об этом он в подробностях рассказывал, сидя во дворе и охая от боли. У парня были иллюзии… Но, похоже, это избиение пошатнуло его пацифизм. Неплохо бы проверить, что он собой представляет. Может быть, вам стоит привлечь его?