— Вы потеряли работу из-за домогательств босса? — спросил Юлию подпольщик.
— Да… В суд на него не обратишься — он член «Единой Рабсии», приятель городского судьи. Имеет связи в министерстве юстиции. Одним словом, важная птица.
— Может быть, для дела было бы полезнее оставаться на прежней работе? Вы имели бы доступ к важным документам…
— Да что вы! В нашей семье другие ценности, и не так меня воспитывали! — зарумянилась девушка — Принять предложение босса было бы для меня позором. Я и в секретарши пошла не от хорошей жизни. Вообще-то я литературовед по образованию. У нас дома был подлинный культ книги. Я стремилась быть развитым человеком, постичь всю сокровищницу мировой литературы… Не моя вина, что нынешнему режиму филологи оказались не нужны. Именно в то время, когда босс не давал мне проходу, я познакомилась с одним юношей … Он был бунтарь по натуре, хотя и не из ваших. Анархист. Сторонник безвластия, внутренней свободы человека. И антифашист, конечно. Я тогда как раз интересовалась феминизмом, а приятель открыл мне глаза: женщина не может быть свободна в несвободном обществе… В общем-то, я тогда и задумалась о революции. Под влиянием его слов.
Рэд слушал Истомину, не перебивая. Все это было известно ему по материалам досье. Однако заговорщик внимал с неподдельным интересом. Из этой речи были видны многие черты характера Истоминой: живость и тонкость чувств, принципиальность, умение красиво выражать свои мысли. Немного тревожила словоохотливость девушки и несдержанность в проявлении эмоций. Иван Изотов был, напротив, молчалив и флегматичен. Выслушав Юлию, подпольщик спросил:
— Вот вы говорите: «он был бунтарь по натуре». Почему «был»? Что с ним произошло?
— Странно… Мне казалось, что вы меня не слушаете…
— Я слушаю очень внимательно, поверьте… Так что с ним случилось?
— Его арестовала РСБ, когда началась борьба с «крайнизмом». И многих его знакомых таскали на допросы в качестве свидетелей. К счастью, о нашей дружбе с ним никто не знал, и потому я не попала в их поле зрения.
— Значит, вашего друга арестовали… По всему видно, он был хорошим человеком, способным к развитию… Я вам очень сочувствую.
— Его арест тоже подтолкнул меня к решению помогать вам. Но только в типографии, а не…
— О, я понимаю, что работать секретаршей в прежних условиях вы не можете. Я просто проверял, правду ли мне говорили о вашей чистоте и принципиальности. Вижу, не обманули.
Услышав этот комплимент, Истомина вновь зарделась — на этот раз от удовольствия. Рэд заметил, что Изотов смотрит на девушку с одобрением и теплой симпатией. «Сработаются» — подумал заговорщик, и продолжил:
— Что ж, вернемся к техническим вопросам. Итак, Юлия — вы специалист по оргтехнике. Тут есть одна тонкость. Некоторые фирмы выпускают принтеры с таким расчетом, что по расположению микроточек на буквах можно установить, на каком принтере печатался документ. Я вам советую делать оригинал-макет на принтере, но при размножении на ксероксе дефокусировать печать.
Юлия кивнула:
— О, я понимаю. Буквы на листовках будут чуть расплывчатыми, и это затруднит работу сыщиков. Так можно избежать идентификации.
— Вы совершенно правы. Возможно, будет закуплен и традиционный печатный станок, добыта наборная касса с буквами. Это уже ваша профессия, Иван. Набирать газету надо одиннадцатым кеглем, не меньше. Иначе выйдет неразборчиво.
— Я вижу, вы разбираетесь в типографском деле — с уважением заметил Изотов. Голос его был басистым, речь неторопливой.
— Приходилось мне работать и в типографии… — с улыбкой ответил подпольщик. Видя увлеченность Ивана профессией, он заговорил на тему, которая была ему интересна. — Было время, когда у нас и печатных станков-то не было. «Пелену» тогда еще не изобрели, а местонахождение обычных компьютеров РСБ определяла моментально. Поначалу мы использовали ризографы, пишущие машинки. Даже гектографы и мимеографы научились делать — они компактны, не требуют электроэнергии. Такую печать невозможно идентифицировать по шрифту.
— Мне приходилось читать о гектографах, у нас в техникуме был курс истории печатного дела. — откликнулся Иван. По тону типографщика Рэд понял, что нашел к нему верный подход, затронув хобби этого человека. Изотов увлеченно продолжил: — Гектографическую массу готовят из столярного клея и технического глицерина, в соотношении один к двум. Клей растворяют в глицерине при нагревании, помешивая массу. А когда она пожелтеет, ее переливают в плоскую коробку, охлаждают — и гектограф готов. Вместо клея можно использовать желатин.