Дареславец вспомнил, как вошел под своды мрачного хранилища полуфабрикатов, как захлопнулась за ним дверь пожарного выхода, годами запертого и не принятого Ярославом в расчет. Он вспомнил, как пожелтело при этом грохоте прямоугольное лицо Муравьева, как задергался и приоткрылся его маленький тонкогубый рот, раздулись ноздри, испуганно взметнулись вверх брови, а выпученные от изумления черные глаза вперились в нежданного посетителя. Сжавшись и потупившись, стоял Ярослав, жертва и мститель, строгий начальник и неудавшийся убийца — коренастый, в черном костюме, среди пустых мешков из-под крысиного яда. Он втянул голову в плечи. Время будто остановилось для него. Только ленточный транспортер монотонным вращением и гулом напоминал о том, что жизнь продолжается, а значит неизбежна и расплата. Но Муравьев был человеком железной воли. Прострация сменилась яростью — стиснув зубы, он выставил подбородок вперед, и скрежеща зубами двинулся на Дареславца. Бывший офицер бросился навстречу, повалил Муравьева, прижал к полу и завернул его руку за спину. Хрипя, тот принялся проклинать жизнь, обличать верховника, ОПОНовцев, самого Валерия…
Выслушав невнятные тирады об изуродованной жене, о погроме в Зловещенске, о сотнях избитых, о сорванной двери в квартире хромого мальчишки — Дареславец ослабил железную хватку. Позволив инженеру встать, Валерий, к изумлению Ярослава, протянул ему руку, приглашая к разговору.
Да, Валерий успел вовремя. Если бы Ярослав осуществил свой замысел и отравил пиво крысиным ядом, он принес бы смерть не только врагам, курсантам МВД, но и неповинным людям: уборщицам, чернорабочим, случайным посетителям баров и буфетов полицейского училища. Эту трагедию удалось предотвратить.
"Целесообразность — прекрасная моральная сдержка." — помыслил Дареславец — "Если цель оправдывает средства — это и значит, что не все средства позволены. Заказаны средства, которые уводят от цели! Пример Муравьева весьма поучителен. Кажется, не было моральных доводов, способных отвратить Муравьева от задуманной мести. Сработал только аргумент целесообразности. Только им я удержал инженера от убийства неразборчивого, не адресного. От подобной "мести" режим бы выиграл. Революционеры оказались бы в глазах горожан массовыми убийцами, не разбирающими правых и виноватых, опасными для всех. И люди еще теснее сплотились бы вокруг режима — вокруг дубинки, изувечившей Наташу, жену Муравьева… До того как ее искалечили ОПОНовцы, Наташа была изумительно красива. Ярослав мне показывал ее фотографию. Но это уж через пару месяцев, при встрече в кафе "Квант". А тогда, после первой нашей беседы, он вылил отравленный раствор, тщательно промыл емкость, и согласился помогать нам. Как человек умный, Ярослав понял: только в рядах организации жажда мести ведет к полезным результатам. Иначе — катастрофа. На всех недовольных обрушились бы массовые обыски и аресты, еще до создания подполья в городе. Какое счастье, что я тогда остановил его карающую руку. Не так надо действовать, совсем не так. Удар Ярослава будет направлен точно, подчинен общему плану…"
…Раздумывая об этой истории, Дареславец открыл дверцу "Итильвагена". Услугами шофера он не пользовался, водил машину сам. Коллеги дивились этому чудачеству. Он объяснял: "Увлечен вождением, приятно чувствовать себя хозяином дороги". На самом же деле он опасался, что приставленный к нему шофер окажется агентом РСБ. Дареславец знал, что его служебная машина прослушивается. И потому не вел переговоров в ее салоне — чаще всего молчал, а иногда беседовал с попутчиками о пустяках.
Выезжая из дворика мэрии на проспект Реакции, Валерий притормозил и дружески кивнул. Навстречу ему шел старый знакомец — полицейский старшина Макухин. На общем фоне Макухин был исключением — он презирал взяточников, не использовал работу в полиции для обогащения. Но Дареславец не пытался вербовать его. Валерий знал, что неподкупность старшины вызвана глубокой религиозностью и неподдельным патриотизмом. Говоря словами известного писателя, Макухин был честен в своем поклонении бесчестности.[16] И потому для Союза Повстанцев он, конечно, не годился. Узнай старшина о двойной жизни Дареславца — он моментально донес бы на него в РСБ, искренне считая, что выполняет свой гражданский долг. При первом верховнике, Дельцине, в стране началась воровская воля. Подкупленному руководству полиции мешали добродетели честного служаки. Макухина сплавили с глаз долой, на почетный пост — охранять мэрию. Тогда он с Дареславцем и познакомился. Старшина искренне считал Валерия своим другом, не подозревая, что тот воюет в другом стане. При новом верховнике, бескорыстный патриот Макухин был повышен в звании и вернулся к оперативной работе. Старый служака одобрял жесткую линию нового правителя.