***
На следующий день в гимназии Кирилл поджидал меня в коридоре. Я приближалась и надеялась только, что вчерашний мой побег не сильно его задел.
Что бы вчера мама ни говорила, ни о каких отношениях я не думала. Я просто морально не настроена на это. Сердце не готово принимать новые чувства и не способно их отдавать. И мне оставалось только надеяться, что однажды это пройдёт. Я излечусь и перестану думать об Артёме.
Внимание Кирилла меня тяготило. Всегда ярко одетый, высокий, рыжий, шумный весельчак, да ещё и разъезжающий на новеньком внедорожнике, — мечта любой одиннадцатиклассницы. Но не моя.
Хотя я не могла отрицать, что он симпатичный.
Впрочем, стоило отметить, что рядом с ним хотелось быть на его волне. Парень шёл ко мне, широко улыбаясь, и я невольно улыбнулась в ответ.
— Знаешь, какой вопрос меня беспокоит? — Кирилл остановился рядом со мной и привалился плечом к стене.
— Когда я пойду с тобой на свидание? — пошутила я.
— Кстати, когда? — Он подался чуть вперёд.
Я закатила глаза, поражаясь настойчивости парня.
Из глаз парня пропала шутливость. Приняв серьёзное выражение лица, он спросил:
— Ладно, другой, на самом деле. Куда ты ездила тогда с Ветром?
— Гуляла.
— Я знаю, что это необычный конь. Так куда ты с ним гуляла?
Увильнуть от ответа вряд ли получится. Я быстро огляделась, убеждаясь, что рядом с нами никого нет и никто не слышит.
— В Уфу. В детский дом, — я понизила голос.
— Куда? — удивился парень.
— В дом малютки. — Я кивнула. — Я же рассказывала, что меня удочерили. Вот… оттуда. Там я провела первый год.
— Что тебя сподвигло отправиться туда?
— Просто смотрела, — дёрнула я плечом. — Я бы хотела узнать, кто мои настоящие родители, но…
— Ты хотела проникнуть в приют и найти документы?
— Нет, ты что! Я бы никогда не смогла на такое решиться. Я… на самом деле Ветер привёз меня туда сам, — зашептала я. — А я пыталась проникнуться энергией этого места, в надежде, вдруг что-нибудь почувствую.
— Ты хочешь, чтобы Совет ещё раз проверил тебя? — со всей серьёзностью спросил Кирилл, сузив глаза. Его лицо оказалось так близко. Я даже не заметила, как он придвинулся, пока мы перешёптывались.
— Да. — Я отвернулась.
Врать нехорошо. Никакая проверка мне не нужна. Я просто хотела найти родителей и поговорить. Узнать о себе правду.
— В подобных местах тяжёлая атмосфера тоски и печали. Сведущие, что работают там, конечно, пытаются нейтрализовать её, да и сами дети тоже несут добро и свет, но… это нелегко. Вряд ли бы ты там смогла что-то ощутить.
— Потому что во мне не осталось силы? — с вызовом сказала я.
— Потому что горе имеет очень сильную энергетику, которую очень трудно перебить, и почувствовать там что-то другое, кроме этого, очень сложно. Представь: десятки детей без родителей — что они чувствуют?
Странно, но нахождение там меня не угнетало. Я чувствовала исходящие плотные волны. Протяни руку — и почувствуешь их на кончиках пальцев. Они окутывали шею, но не душили, а будто скользили, не способные проникнуть внутрь.
Я зажмурилась, на глаза навернулись слёзы. Не хотела представлять, не хотела думать, не хотела чувствовать то, что испытывала, будучи крошечной малышкой, даже если сейчас этого не помнила.
Именно это меня топило там, а не то, о чём говорил Кирилл.
Я сама породила это чувство в себе.
Но оно было не новым, а старым — из прошлого.
Кирилл отвернулся и, уперевшись руками в подоконник, посмотрел в даль за окном. Постучал задумчиво пальцами.
— Я бы мог тебе в этом помочь. Если хочешь, то могу поискать информацию о твоих родителях.
— Правда? А как ты это сделаешь?
— Есть один знакомый, который может разузнать, — всё так же задумчиво проговорил Кир, не глядя на меня. Он явно находился сейчас не здесь.
— Конечно, хочу, — вырвался у меня радостный шёпот. Я повернулась к парню и положила ладонь ему на плечо.
Лёгкая улыбка тронула его губы. Он посмотрел на меня.
— Я бы и сам с удовольствием узнал всё о твоих родителях, чтобы узнать, откуда такая красотка взялась, — Кирилл снова перешёл в режим весельчака.