— Мне здесь всегда будто тяжелее дышалось[A1] .
— Ты была тут прежде? — удивился Артём.
— Пару раз. С друзьями ездили. Они всё норовили тут походить.
— Ладно, едем.
В этот раз Ветер в мгновение ока переместил нас к Сыктывкару.
— Тпр-р, — Артём натянул повод, останавливая коня.
Он не хотел заезжать в город, чтобы не привлекать внимания. Мы остановились посреди снежного поля с южной стороны города. Я расслабила руки, подтянула перчатки и поправила шапку.
— Здесь я прожила почти восемнадцать лет. Когда мама меня удочерила, сразу перевезла сюда.
— Достаточно тихое место.
— Север мало кого притягивает. Большинство стремится отсюда уехать. Даже мама вон не выдержала.
Я сразу вспомнила её горящие глаза, когда она рассказывала о предложении переехать в Ростов. Вряд ли у неё раньше не было такой возможности, но что-то сподвигло её согласиться на предложение. Как позже оказалось, Дагунцева-старшего — это его рук дело.
— Люди переезжают, а их энергия всё еще питает эти места. По нитям добирается до сюда. Живёт здесь, в их домах, любимых местах. И на неё приходят те, кто не смог уйти в иной мир или кого он не принял. А после находят нить, ведущую к более сильной энергии, и уходят по ней туда.
Артём тряхнул головой пару раз, будто избавляясь от какой-то навязчивой мысли, и я нахмурилась. По ногам медленно расползался холод.
О чём он говорил? Кто сюда приходит?
— Что-то мне не по себе здесь от твоих рассказов.
Я что, всё время жила рядом… с кем-то из иного мира?
— Придумала, где ещё хочешь побывать? — сменил тему он.
— Да… Меня же удочерили. Хочу посмотреть на тот дом малютки.
— Ты знаешь, где он?
— В Уфе.
— Ветер, ты слышал? Нам в Уфу. Лети!
Следующей нашей остановкой стал двухэтажный дом старой постройки из белого кирпича. Я не помнила этого места, никогда не была здесь прежде. Только видела однажды у мамы на старом фотоснимке.
В груди защемило, а на глаза навернулись слёзы.
В некоторых окнах горел свет. Боже, там же и сейчас есть малыши! Внутри появился какой-то внезапный порыв защитить детей. А ещё им наверняка понравился бы конь. Не таким малышам, конечно, за которыми ухаживают здесь, но деткам постарше — точно.
Наконец я позволила нам задержаться здесь и слезть с Ветра. Первой это пришлось делать мне: я неуклюже спрыгнула, покачнулась на нетвердых ногах, но удержалась. Голова немного кружилась после столь стремительной и необычной проездки, а ноги дрожали.
Я огляделась: дом находился на окраине города. От ближайших домов его отделяла парковая аллея, и деревья удачно скрывали нас.
Я не знала, что хотела почувствовать. Вероятно, какую-то принадлежность к этому месту. Понять, как оказалась здесь и почему. Я никогда не спрашивала маму, почему она выбрала именно меня.
Конь изредка переступал с ноги на ногу. Я погладила его — блестящая шерсть приятно пощекотала ладонь. Склонила голову к горячему упругому телу и медленно вздохнула.
— Научишь меня ездить? — повернулась я к Артёму.
Парень не сразу оторвал взгляд от заснеженной дорожки: он о чём-то сосредоточенно думал.
— Сможешь сесть сама — научу. — На мгновение на его губах снова появилась улыбка, но выглядел он всё равно смурным.
Я прищурилась и приняла вызов. Подняла ногу и вставила в стремя. Ухватилась за седло спереди и сзади и, подтянувшись на руках и слегка охнув, перекинула ногу через спину коня. Ничего себе! Даже я от себя не ожидала, что получится!
— Теперь ты мне должен! — радостно воскликнула я.
Артём покивал несколько раз, но будто своим мыслям.
— Раз обещал. Я держу своё слово.
Он принялся объяснять, как управлять Ветром. Я ощутила, как перекатываются подо мной упругие сильные мышцы, когда чуть сжала покатые бока Ветра, и он послушно сдвинулся с места. Артём повёл его по дорожке к детскому дому. Ветер неторопливо вышагивал, демонстрируя своё изящество. Конь был бесподобен!