Нам обоим не повезло: уберечь любимую от боли я не смог, как ни старался.
Я цеплялся за неё, не отпускал. Она стала той петлёй, которая вернула меня. Опорой после возвращения из Нижнего мира, моим якорем. Мне нужно было чувствовать её рядом. Я боялся тогда, что если отпущу её руку, то снова утону в пучине ужасающих воспоминаний.
Мне уже не стать прежним.
Тронул губы — и вновь, как наяву, ощутил её неумелое прикосновение.
Я не имел права этого делать.
Не имел права её касаться вообще — она из другого мира. Я ошибся в самом начале, сблизившись с ней. Но и по-другому поступить не мог.
Понадеялся на себя, вроде и выиграл, вернул Агнии душу и спас её, вытащил Дашу из беды… Но всё равно проиграл.
Зажмурился, сильнее сжимая руль.
Дашина наивность рождала желание защитить. И от этого внутренняя борьба только усиливалась: быть рядом или держаться от неё подальше?
Я уже сделал выбор.
Отстраниться, не дать к себе подойти и прикоснуться — сила духа или слабость? Я думал, что сила. Но сильнее оказалась она.
Даша.
Она сломила меня, и я пал к её ногам.
Моя вина в том, что я слишком поздно осознал, что она действительно для меня значит. Но понял это, уже попав в ловушку.
Теперь буду поступать правильно. Я должен держаться от неё подальше, чтобы обеспечить её безопасность. Никаких надежд, никакого будущего.
Лучше сейчас, чем потом.
Я бы хотел сделать все по-мужски, но нужно было убить всякую надежду. А на это способна только сильная боль…
Плевать, что она подумает! Так надо!
Даша должна меня ненавидеть. Сделаю всё для этого. Чтобы забыла и отпустила. И больше не вспоминала обо мне.
И теперь я расплачивался за то, что совершил своими же руками. Больше Даша мне не улыбалась, огонь в её глазах потух.
Но свербящие мысли о ней не желали отпускать. Они сметали и разрушали меня до основания.
Я не смог бы сказать, сколько времени просидел в холодном автомобиле. Вскоре открылась пассажирская дверь. Я поднял голову. Виктория откинула с лица светлые волосы и улыбнулась. Положила ладонь мне на плечо и заглянула в глаза. Она же интуит — интересно, что она чувствует всё это время?
Вики не оставляла надежд заполучить моё сердце. Я же никогда не мог ответить ей взаимностью. Не воспринимал ближе, чем подругу. Но расчётливо использовал в своих целях. За что каждую ночь, каждую минуту, мгновение — до сих пор корю себя. И теперь пытаюсь искупить свою вину за это, поддерживая Вики. У неё, по сути, никого не осталось, кроме меня и моей семьи. Филипп не вернётся, Олег пьёт… Ей не к кому больше пойти.
Виктория подалась вперёд для поцелуя. Я почти успел отвернуться, снова поддавшись мыслям о Даше. Чужие губы успели мазнуть по скуле.
— Не нужно, я же просил, — негромко напомнил я.
Вздохнул и пробежался взглядом по лицу подруги, отмечая каждую эмоцию. Обидел. Её взгляд застыл. Мысленно хмыкнул, что мне, похоже, вообще не стоит связываться с девушками: я приношу им несчастья и боль.
Спустя долгую паузу спросил:
— Как ты?
— Отлично сыграли, — похвалила она и пристегнулась, избегая отвечать на вопрос.
Говорить о себе последнее время она не любила.
— Тебя домой?
— Куда же ещё, — в словах прозвучало раздражение, но не на меня.
Спустя несколько минут я остановился возле знакомых чёрных железных ворот.
— Вечером заедешь? — От обиды уже не осталось и следа. Виктория снова улыбалась и заигрывала.
— Если нужно, — пожал я плечами.
Мы оба сбегали от реальности. Не желали оставаться там, где до этого находились в комфорте.
После того как Филиппа отправили в лечебницу, Вики не любила оставаться дома.
— Ты же знаешь, что нужно. — Она сдержанно улыбнулась, и её глаза вновь стали стеклянными.
В гимназии, в окружении других учеников, она хорошо держалась, дарила улыбки, играла роль той Вики, которой была до произошедшего с братом и дядей. Но когда мы оставались наедине, я видел её настоящую.