Они не делали меня счастливой. Дурманили, окутывая мысли. Я не сразу сообразила, что эта зависимость затягивает всё глубже и не даёт ничего взамен. Наяву ничего не менялось.
Плетение было похоже на то, которое Екатерина показывала в прошлый раз. Похожие схема и узор. Нить вилась и скользила в её руках, впитывая истинную древнюю магию. Я замерла с приоткрытым ртом, заметив, как частицы Сумрака вытягиваются в её пальцах и вплетаются в нить, будто укрепляя её. Женщина улыбнулась.
— Это же…
— Магия и Сумрак, да.
— Вы тоже умеете им управлять? — прошептала я.
— Совсем чуть-чуть, — так же тихо ответила Екатерина, вновь улыбаясь.
Сделав срединный узел, на этот раз без бусины, она отложила свою работу и встала, чтобы присмотреться, как получается у меня.
— У тебя отлично выходит, теперь нужно закончить в обратном порядке.
Я подняла голову и посмотрела Екатерине в глаза, собираясь с мыслями.
— Вы не знаете, как можно узнать о своих настоящих родителях? — отважилась я на вопрос.
Она помедлила секунду и забрала из моих пальцев дощечку.
— Пожалуй, стоит закончить в другой раз.
Я с сожалением посмотрела на недоделанную работу и поджала губы. И тут я напортачила, не смогла справиться даже с узелками! Меня охватила сиюминутная злость на настоящих родителей, бросивших, отказавшихся от меня, оставивших меня в абсолютном неведении, но до сих пор влияющих на мою жизнь!
Екатерина прищурилась, повернулась и налила из чайника ещё липового отвара.
— Возможно, они не хотели тебя оставлять, — проговорила она, протягивая мне кружку.
Я хотела возразить, но уставилась на неё в изумлении.
— Нет, Даша, я не читаю мысли, — рассмеялась она, — просто у тебя очень живая мимика и всё, о чём ты думаешь, написано у тебя на лице.
Я покраснела, почувствовала, как к щекам прилила кровь. Смутилась, потому что Екатерина прекрасно считывала мои эмоции, в том числе и касательно Артёма о том, о чём я так и не решилась спросить, а она из вежливости не стала озвучивать и вмешиваться в наши с ним перипетии.
— Я бы очень хотела узнать о себе больше, стать Сведущей в конце концов, — принялась оправдываться я. — Но сделать это могу, только когда узнаю хоть что-то о родителях, кто они были. Получив объяснения.
Екатерина вновь осмотрела воздух вокруг меня и вздохнула.
— Боюсь, что мы это сможем узнать, только когда узнаем причину твоего присутствия в Среднем мире и твоей до сих пор не инициированной сущности.
— То есть мне придётся пройти обряд инициации и стать жар-птицей? Но ведь именно этого я и хочу.
— Вряд ли кто-то из Сведущих решится сделать это из лучших побуждений. Твоя сила и открывшиеся возможности ослепят того, кто это сделает.
— А вы? — едва слышно спросила я. Посмотрела на Екатерину снизу вверх. — Вы бы смогли?
Екатерина надолго замолчала. Села обратно в кресло, взяла свою дощечку и продолжила сплетать два конца одной нити.
Я не решилась её беспокоить и спрашивать ещё раз. Для меня ответ был очевидным.
Только когда Екатерина закончила и сняла с гвоздика нить, она сказала:
— Подумай, действительно ли ты хочешь этого или, может, стоит оставаться в слепой зоне? Ведь у каждого выбора есть свои последствия.
Неопределённости никуда не делись, но на этот раз Екатерина не дала мне сплетённый ей амулет. Вероятно, предполагала, что я доделаю свой сама в другой раз, а пока надобности выбраться из вопросов нет.
Я вышла на улицу и посмотрела на тёмное небо, судорожно вздохнула. Скоро наступит ночь, а вместе с ней придут и сны.
Новые горячие и страстные сны, и я снова попаду в плен лихорадочного шёпота, ласк и стонов.
Обжигающие прикосновения нежили тело, вызывая приятное томление, словно Артём и правда меня трогал в самых потаённых местах. Я чувствовала вкус его поцелуев на губах и запах кожи. Тёплое дыхание скользило по шее и ключицам, и я слышала его голос возле виска. Ощущала всем телом его тяжесть и видела в темноте его блестящие карие глаза.