— Только не нужно меня обвинять. Ты знаешь, какие у меня отношения с твоим отцом. А тебе нужно учиться делать всё тихо.
Хань Ши смотрела на меня снизу вверх. Я возвышался над ней на голову, а ощущал себя пустым местом.
— Больше ничего не делаю. — Я поднял руки, сдаваясь. — Больше я не при делах.
Развернулся и пошёл к двери.
— Ты разрушишь себя и ничего не добьёшься. Хватит гробить себя. Хранитель должен делать всё молча, не привлекая внимания. И хорошо всё взвесив, прежде чем что-то предпринимать. — Хань говорила тихо и рассудительно.
Я стоял к ней спиной. Покивал, разматывая бинты с рук, будто соглашаясь с Ши, что она права, а я забыл о сути. Но сказал совсем иное:
— Я не буду Хранителем.
— Остановись и обдумай всё. — Китаянка нагнала меня и повернула к себе лицом.
— Да не о чем думать!
Я скинул с себя руки Ши и ушёл в раздевалку.
Тренировка не удалась. Хань Ши не мешала. Я переоделся, медленно подышал, чтобы не зацикливаться над её словами и неминуемым. Но ничего не вышло.
— Проклятье! — Закрыв глаза руками, с силой растёр. До искрящихся узоров перед ними.
Расставаться с мечтой больно.
Глава 8.2
Ши как ни в чём не бывало сидела в гостиной и продолжала заниматься зёрнами и склянками. Я остановился в дверях, подпирая плечом косяк.
— Мама видит её нить силы. Смогла разглядеть и назвала это слепой зоной. Все, кто смотрит на Дашу, видят в ней обычного человека, не замечая силу. Что-то мешает это увидеть, будто загораживает.
Задумавшись, китаянка смотрела вперёд перед собой.
— Что-то её защищает от ока Высших… — проговорила она.
— Как ты думаешь, что это может быть?
— Мне нужно подумать.
— А где я могу поискать что-либо об этом?
Сведя брови, китаянка бросила на меня строгий взгляд.
— Ты, кажется, отказался и больше не собираешься быть Хранителем? Или я не права? — упрекнула она меня. Снова.
Я мысленно взвыл и развернулся. Сбросил сумку на пол и уселся за большой круглый стол, что стоял в кухне. Сложил руки замком, нервно постукивая пальцами друг о друга. Заметил фрукты перед собой, взял яблоко и вгрызся в него.
Мне хватало голосов в голове, чтобы ещё и Ши мне промывала мозги! Уже привыкшим жестом ладони слегка ударил себя по виску.
— Отец намерен найти способ и отправить её домой. Даже готов призвать кого-нибудь из Верхнего мира и уже ищет, кто ему поможет. А ты и сама знаешь, что за призыв придётся что-то отдать, потребуется плата.
— То есть ты решил посоревноваться с отцом? В очередной раз? — Ши остановилась передо мной и коснулась ладонями гладкой поверхности стола.
— У нас разные цели. Я не собираюсь её отправлять туда, — огрызнулся я и посмотрел на яблоко в руке. Даже фрукты я стал ненамеренно выбирать те же, что и Даша.
— А зачем она тебе здесь? Вы же не общаетесь больше, — китаянка вздумала отпустить ещё одно колкое замечание.
Я не пошевелился, но бросил на неё полный негодования и злобы взгляд.
— Ши! — не сдержался я.
— А что, разве я не права? Ты отказался от Даши, отказался от мечты, выматываешь себя… или тебя кто-то выматывает. — Китаянка внимательно проследила за моим жестом: я вновь потянулся к виску. — Может быть, это Виктория? — язвительно заметила она.
Я подобрался и сжал кулаки, настолько сильно стиснул челюсть, что зубы заскрипели. Глубоко втянул носом воздух.
В чайнике, который включила Ши, было мало воды, и он моментально закипел. Китаянка насыпала в заварник листья чая, ошпарила их кипятком и слила.
Я покосился на чёрно-белую фотографию Ши с сёстрами и отцом за столом, на котором стояли пиалы. Ритуал, знакомый с детства, кажется, успокаивал китаянку и вводил в лёгкий транс. Я же привык смотреть на её плавные движения рук и собираться с мыслями.
Рутинные действия чайной церемонии, за которыми я следил в тишине, освобождали сознание. Ненужное утекало, как горячая вода с первой и второй заварки. Она обжигала, принося расслабление, и забирала с собой лишнее, то, что беспокоило, оставляя только самое важное. Возвращая снова к жизни.