Я не знала, что ищу, но пролистала каждый документ, вчитываясь в строчки. Ни в одной не упоминалось обо мне.
Так ничего и не найдя, я сложила всё обратно и задумчиво потёрла лоб.
Но ведь должно же что-то быть? Может, мама хранила их в другом месте?
Я ещё раз осмотрела полки в комоде и шкафу, заглянула в стопку медицинских документов, поискала в коробке со старыми мамиными фотографиями.
Может, поэтому Кирилл ничего и не нашёл, что кто-то специально… стёр все данные о людях, подаривших мне жизнь и после отдавших в детский дом?
Ничего.
Будто не было меня.
Или их…
Я посмотрела в потолок.
А может, и вовсе не было этих людей? Или раз я Высшее существо, то это были не люди?
«Сила жар-птицы божественного происхождения…» — было написано в той книге.
Глава 9.2
***
Утром я с трудом разлепила веки. На улице было ещё темно, а мама уже что-то кашеварила у плиты на завтрак.
— Привет, мамуль, — поцеловала я её в щёку.
— О-о-о, — протянула она, — с каждым днём всё хуже и хуже, —отметила мой помятый вид.
На самом деле, спала я хорошо и… сладко, только просыпалась несколько раз за ночь от того, что во сне со мной делал Артём.
Но, как только я засыпала, думая, что сон прошёл и больше не повторится до следующей ночи, он приходил вновь.
Артём врывался в моё сознание, мы снова и снова предавались любви. Он доводил меня до точки высшего удовольствия, касаясь там, где ещё никто не касался. И что-то безостановочно шептал, обдавая горчим дыханием.
Когда я проснулась в последний раз и начала снова проваливаться в дрёму, на краю сознания мелькнула мысль, что Артём не просто занимается со мной любовью, а словно… пытает.
Если первое время, когда сны только начались, всё заканчивалось быстро, то с каждой следующей ночью он любил меня всё чаще и изощрённее. Его объятия становились все более крепкими, поцелуи требовательными, а движения грубыми. Он изматывал и наказывал меня.
Меня мучило удушье, воздуха не хватало. Горячие ладони сжимали горло, напоминая о когда-то сковавшем мою шею ошейнике.
Я терзалась угрызениями совести из-за того, что вызываю у Кирилла излишний интерес, что это неправильно, особенно в присутствии Артёма, и подсознание воплощало наказание за это в снах.
Иного объяснения у меня не находилось.
С моим разумом происходило что-то странное. Как будто Артём отверг меня, но каждую ночь напоминал, о ком я должна думать.
Мне же хотелось всё бросить и убраться подальше из этого городка, в котором правит магия.
Каждую ночь он становился опытнее, его ласки — изысканнее. Он знал каждую чувствительную точку на моём теле, знал, как воспламенить меня одним прикосновением… и не жалел меня.
А я теперь о близости знала столько, сколько не должна знать ни одна девственница.
Ледяной взгляд Артёма и горячие сухие губы, которые я попробовали лишь однажды, никак не давали покоя. А его отстранённость только больше подливали масла в огонь, заставляя пламя пожара каждую ночь гореть всё сильнее.
Всё происходящее было неправильными, но возможность видеть его каждую ночь ослепляла.
В гимназию я ехала невыспавшаяся, кружка какао на завтрак не смогла меня разбудить. Под глазами залегли тени — даже пришлось воспользоваться косметикой, чтобы скрыть усталость после нелёгкой ночи. Зато я точно знала, что уже после первого урока Кирилл сбегает в столовую и принесёт мне стаканчик с ароматным напитком.
На перемене я стояла в коридоре и рассеянно смотрела в окно, мечтая о том, чтобы уснуть, но на этот раз без снов.
— А вот и твой второй завтрак, — Кир заботливо протянул мне бумажный пакет с круассаном и какао.
Каждый день он приносил мне разное, со всякими вкусами, балуя меня. Я бы и в жизни не подумала, что можно такое сделать с какао. Домой мама всегда покупала классический.
Кирилл встал рядом и прислонился поясницей к подоконнику.
— Представляешь, я вчера решила два варианта задания ЕГЭ по химии, — похвасталась я.
Задачки смогли отвлечь меня после безрезультатных поисков документов и безуспешной попытки отправить запрос на поиски родителей через интернет, и я даже успела сделать больше, чем обычно, перед тем как мама вернулась с работы.