Если бы у меня была возможность, то я бы отправилась в Воркуту, в ту библиотеку, где хранились материалы о Сведущих, заглянула бы наконец в ту книгу, которую Артём не дал мне дочитать. Эта тайна не давала мне покоя. Он знал больше.
Но мне не был известен адрес, где она находится, а перемещения с помощью Сумрака грозили разоблачением, если кто-то ещё меня увидит.
Кроме Артёма и его отца, я не знала никого, кто мог бы оказать мне услугу.
Поэтому ничего не оставалось, кроме как воспользоваться обычной библиотекой в надежде, что там найдутся те книги, список которых я выписала. К сожалению, даже в интернете не всё удалось найти.
Библиотекарь с радостью выдала мне запрошенные книги, а вместо тех, что не оказалось, предложила другие, посчитав, что они помогут мне в изучении вопроса о жар-птице.
Мне нужна хоть какая-то зацепка о том, как я могу провести обряд инициации, о Верхнем мире, откуда, как я предполагала, мои родители, или о защите, скрывающей меня от их глаз.
Однажды у меня мелькнула мысль: а вдруг меня просто украли, а они не в курсе, где меня искать?
Каждый день я придумывала новую идею или объяснение, от которых уже голова шла кругом.
Несколько книг по славянской мифологии я пролистала со скукой, в некоторые погружалась с интересом, особенно где рассказывалось про богов. Без надежды я открыла книгу с краткой информацией по мифологиям других народов и, к своему удивлению, нашла то, что отозвалось во мне.
Внутри будто что-то заискрило, когда я представила себя волшебной птицей Анкой из арабской мифологии и Хумай из иранской, пришедшей к башкирам из Средней Азии вместе с принятием ислама, но сохранившей и древние языческие представления о мире.
Две веры сплелись воедино.
Я склонила голову набок, по-птичьи, вчитываясь в слова башкирского эпоса:
«Я дочь бога Самрау и его жены Солнца, имя моё — Хумай… Я не подвластна смерти…»
Сердце зачастило, я сделала глубокий вдох. Брови сошлись к переносице.
Я не могла оторвать глаз от строк, не могла заставить себя перелистнуть страницу. Мне казалось, что вот он, ответ.
Не сходилось одно: в эпосе священная птица явилась перед героем в образе белого лебедя. А я… совсем не лебедь. Да и не было у славян женщины Солнца…
От внезапно возникшего отчаяния я захлопнула книги и топнула.
Тайна, покрытая мраком, а не жар-птица я!
Почему я не такая, как все? Нигде не могу прижиться, найти своё место!
Но… время и люди искажали мифы, порождали новые сказания, в которых менялись места, заменялись элементы, но единое в них было одно всегда. И теперь я точно знала, что кто бы ни была жар-птица на самом деле, она была одновременно и Анкой и с Хумай, и Гарудой с Симургом, и Анзуд. У каждого народа была своя волшебная птица. Но суть от этого не менялась, птица была посредником между земным миром и небесным, и, как любое божество в любой религии, одновременно воплощало в себе оба начала, доброе и злое.
Я уставилась бесцельным взглядом в пространство перед собой.
Ни одну мысль не удавалась ухватить.
Наш класс был очень дружный и весёлый, я общалась со всеми и помогала каждому, но близкими друзьями так ни с кем и не стала. Как будто я была для них всех чем-то, но для каждого в отдельности не значила ничего.
Люди чувствовали опасность во мне.
И только Сведущие ко мне тянулись. Да и их привлекала только моя незримая сила. А не я сама.
Никому не нужная…
Не знаю, сколько я так просидела как в воду опущенная. Книги так и остались недочитанными на столе.
— Подошло что-нибудь? — с беспокойством спросила библиотекарь, остановившись рядом со мной.
Я вскинула голову на неё, смаргивая выступившие от жалости к себе слёзы.
— Нет, спасибо.
Женщина удивилась и медленно потянулась к книгам. Кажется, она хотела что-то ещё сказать, возможно, предложить, но я уже развернулась и двинулась к выходу.
На улице снова шёл лёгкий снег. Ночью обещали снегопад. Взглянув в пасмурное небо, я вцепилась в лямки рюкзака и, чеканя шаг, пошла по нечищеному тротуару. Я даже не сразу заметила, что меня кто-то зовёт. Я повернула голову и нахмурилась, вглядываясь в лица и ища, кто бы это мог быть.