МАСТЕР
Искусный Молот чертил круг или квадрат точнее,
Чем циркулем иль наугольником. Все удивлялись.
Чем у других, всё делал он изящней и прочнее,
Вместе с движеньем его пальцев вещи изменялись.
И не задерживалась мысль его на том, что строил,
Поэтому целостным его разум оставался,
Не знал он пут, все знанья о профессии усвоил,
Когда творил, то, делом увлекаясь, забывался.
Он о ногах не помнил, лишь бы обувь была в пору,
Не помнил поясницу, лишь бы пояс был удобный.
В делах он никогда не предавался разговору,
Считал одним - ложь с истиной, земной мир и загробный.
Не изменялся внутренне, не следовал за внешнем,
Сообразуясь с общим, случаю не поддаваясь,
Он в сообразности жил, сам собою оставаясь,
Одновременно в настоящем, будущем и прежнем.
Мастерство человеком достигается тогда, когда перед ним стоит какая-нибудь цель или задача, способная его увлечь, и ещё есть кое-что, во что ему следует вникнуть, о чём и говорит Чжуанцзы в своей притче «Задача мастера».
ЗАДАЧА МАСТЕРА
Плотник Счастливый вырезал из дерева с уменьем.
Предметы, вещи многие ему легко давались,
Для колоколов раму как-то сделал с украшеньем,
Все, видел кто её, его искусству поражались.
Царь луский, осмотрев её, его спросил, любуясь:
- "Какой секрет помог тебе создать это творенье"?
- "Я, ваш покорнейший слуга, приказу повинуясь,
Рад, что работой вам доставил удовлетворенье.
Каким секретом обладать могу я, раб презренный?
Я думаю, в моей удаче нечем мне гордиться,
И всё же в деле был один секрет обыкновенный:
Перед работой, дело взяв, я начинал поститься.
Чтоб обрести покой, собрать эфир мой для почина,
Постился сердцем три для, и оставил помышленья
О получении награды, жалованья, чина,
Все свои мысли сконцентрировал на выполненье.
Пять дней постился, сердцем размышляя над задачей,
Я в мыслях представлял творенья нужные детали,
Не думал о хуле, хвале, удаче, неудаче,
В уме черты некие вырисовываться стали.
Семь дней постился, забыл о своём существованье,
Забыл о теле, ничто меня не отвлекало
От дела, захватившего ум и моё сознанье.
Исчезло внешнее всё, и ничто уж не смущало.
Тогда отправился я в горы и леса глухие,
Приглядываться стал к деревьям, к форме и строенью,
Я изучал характеры, рождённые стихией,
Воочию предстала в моём рама представленье.
Иначе бы от замысла пришлось мне отказаться,
Моё естественное с деревом соединилось,
Я руки приложил, и всё, как надо, получилось,
Потом своим трудом я уж не мог налюбоваться.
Мой инструмент живой стал силы сосредоточеньем,
Я понял, что искусство есть природе подражанье,
Когда становится сам труд природным воплощеньем,
То мысль художника - основа сути содержанья.
Хотим мы если, чтоб сопутствовала нам удача,
Должны искать мы, что уже заложено в природе,
И обнаружить суть, что жизнь таит в её породе,
И "руки приложить" - такова мастера задача.
Человек, проникающий в секреты искусства, а также постигающий высшее мастерство или познающий Истину, как бы оказывается совсем в ином мире, отличающемся своим совершенством от нашего мира. Он как бы попадает в запредельное королевство, о котором говорил Моцарт, где начинается его новая жизнь. Обычно все даосы живут в этой запредельной сфере и смотрят на наш мир иными глазами, поэтому они нам часто говорят такие вещи, которые нам кажутся диковинными. В связи с этим мне вспомнился один текст Учителя из цикла «Великое в малом», который он давал мне для перевода во время моего обучения. Вот этот текст:
РЕЦЕПТ ЭЛЕКСИРА БЕССМЕРТИЯ
(рассказ Лю Шу-тая)
Один сельчанин жил у нас в селе когда-то странный.
Он речи вёл и обучал бессмертья достиженью,
Сидел до судорог на одном месте постоянно,
Крестьянину как-то понравились те рассужденья.
Учеником его он стал, оставив все занятья,
И каждый день потом стал выполнять все наставленья
Учителя, и проникать умом в его понятья,
Всё глубже погружая сердце в сложное ученье.
Сидел до судорог на одном месте, не печалясь
О том, что все дела заброшены, какие были.
Жена и дети, озабоченные, огорчались,
Затем учителя в дом принесли и усадили.
Так ученик с учителем, вместе живя, общались,
Об эликсире долголетия вели беседы,
Усевшись близко, что колени их соприкасались.
Их обходили стороной все трудности и беды.
Они решили, что рецепт открыли неизвестный
Для достижения бессмертия и жизни вечной,
Что двое из всех жителей владеют в Поднебесной
Секретом путешествия в эфире бесконечном.
Когда подслушавшие их смеялись, то вздыхали,
Сказав: «Грибная плесень месяцев не различает,
Цикады никогда ни вёсен и ни зим не знали,
Так разве смертный о бессмертии чего-то знает»?
До самой своей смерти они так и оставались,
Потомкам спрятать записи секрета завещали
На лет пятьсот, чтоб знания их в тайне сохранялись
Рецепта эликсира вечности, и не пропали.
Сказал кто-то: «А ведь они секретами владели,
И обладали путём Истины, чтоб жить в эфире,
И быть с людьми незнающими вовсе не хотели,
А под предлогом той болезни лишь скрывались в мире».