Есть кто-то, кто в школе его превосходит?
Сказал он: «Один совершенен по силе,
Все в мужестве равных ему не находят.
Другой ученик силён в красноречье,
Сравнить если, нет ему в обществе равных.
Когда произносит он умные речи,
То все забывают об их делах главных.
Ещё есть один, кто во всём непреклонен,
Настойчив всегда, проявляет усердье.
Другой ученик к добронравию склонен,
Он всех превосходит в своём милосердье».
- «Тогда почему все в твоём подчиненье?
Не ясно, зачем тебе четверо служат?
Ведь могут отдать люди им предпочтенье,
Раз превосходство над тобой обнаружат.
Конфуций, немного подумав, ответил:
- «Я вряд ли хотел б поменяться местами,
Хоть я превосходства все вам их отметил,
Достойней я сам их, судите же сами:
Тот, с добронравьем, не способен перечить,
И часто страдает от простоты веры.
Другой же, владея своим красноречьем,
Всегда говорит, но не чувствует меры.
Все знают, храбрец презирает опасность,
Поэтому часто срывается в хамство.
Настойчив упрямец, когда даже ясно,
Неправ он, и всё же впадает в упрямство.
Поэтому я, как учитель, им нужен,
Чтоб их недостатки ученьем исправить,
Поскольку они все мне верою служат,
Я должен на истинный путь их наставить».
После этой притчи я спросил мудрецов:
- Я понимаю, что в превосходстве сравниваются степени совершенства. Но как добиться высшего совершенства?
На что Лецзы мне изложил своё понимание совершенства:
СОВЕРШЕНСТВО
Решил царь петуха выучить для боя,
Мудрец занялся, чтоб победила птица,
- «Готов»? – чрез срок царь спросил его в покоях,
- «Нет, самонадеян, попусту кичится».
Проходит время с ним в трудной тренировке,
Опять спросил царь мудреца: «Как, отважный?»
Мудрец с сомненьем сказал о подготовке:
- «Бросается на тень, как и на звук каждый».
Ещё проходит время в трудах ученья,
Во взгляде царствующем вопрос безмолвный.
Мудрец, главой качает ещё в сомненье:
- «Чрез край бьет сила, взгляд ненависти полный».
И вот ученье подходит к завершенью,
На петуха взглянуть чтоб, двор весь собрали.
Царь радуется чудесному свершенью:
- «Взгляни-ка, он, будто, выкован из стали»!
Дух в его виде сам превосходством дышит,
Петух своих свойств всю полноту имеет,
Других птиц голоса будто и не слышит,
На вызов кто же откликнуться посмеет?
Услышав его слова, я воскликнул:
- Наконец-то я вник в суть понятия «Достоинство» из «Кодекса чести самурая»! Там говорится, что достоинство – это внешнее проявление непоколебимого самоуважения. Оно делает человека человеком. Это – глубокая вера в то, что человек скорее умрет, чем позволит другим презирать себя. Достоинства каждого человека видны с первого взгляда. Есть достоинство во внешнем виде. Есть достоинство в спокойствии. Есть достоинство в краткости слов. Есть достоинство в безупречности манер. Есть достоинство в величавости поступков. И есть достоинство в глубоком постижении и ясном понимании. Все достоинства проявляются на поверхности. Но их залог есть простота мысли и сила духа. Достоинство человека – это когда внутренний мир в его жизни гармонично соединяется с внешним миром, и человек понимает свои возможности и свои способность проявить себя во внешнем мире. И я понял, наконец, что смысл моего Пути странствий заключается в изучении самой жизни.
В этот вечер из беседы с мудрецами я многое понял, и попросил их во время моих странствий оказывает мне помощь в постижении тайн жизни. Я также понял, что и в моей жизни мне придётся преодолевать множество трудностей, и быть готовым к любым испытаниям и неожиданностям. И эти встречи с бессмертными и мудрецами, которых я мог вызвать из глубин своего существа, будут способствовать разрешению всех моих жизненных проблем. В конце этого вечера я всё же получил приветствие от своего Учителя в виде знаков, спустившихся с небес, который советовал мне обрести некий настрой при встречах с будущими испытаниями. Эти знаки гласили:
ПРЕДЕЛЫ ЧУВСТВЕННОГО МИРА
Даос Юй Нан-мин, знаток классического канона,
Сказал: «Придела радости и горя не бывает,
Как нет порядка установленного и закона
В печали и веселье, что душа наша рождает.
Так в жизни постоянно происходят измененья:
Когда предела горести и скорби достигаешь,
То радость постепенно в своём сердце ощущаешь,
Которая к обратному меняет настроенье.
Остановился как-то на подворье я в Нинкане
Каморка низкая и тесная там оказалась,
Как встанешь, потолка макушка головы касалась,
Ни занавеса - на дверях, ни полога - на кане (1),
А во дворе - ни дерева, и засуха стояла,
И воздух знойный был, везде - сухой песок, пылище,
В пространстве, застоявшемся, дыханья не хватало,
И чувство – словно ты сидишь в котле для варки пищи.
Разделся в полдень я, прилёг, но мухи помешали
Сомкнуть глаза, и беспокоили меня немилосердно,
И мысли всякие, как крысы, в голове сновали,
Как я ни силился забыться крепким сном усердно.
Сказал тогда себе я: «Это – ад, ведь, настоящий».
Прошло какое-то там время, я заснул в мученье,
«На джонке в море я, - вдруг ощутил я, крепко спящий, -
Тайфун дул, и случилось там со мною приключенье.
Всё небо стало тёмным, и мой парус вдруг сломался,
Борт джонки трещину дал, охватил меня здесь ужас,
Ещё минута, и я с жизнью бы своей расстался,
Пошёл б ко дну на корм, но здесь кому-то стал я нужен.
Какой-то человек вдруг вытащил меня на сушу,
Связав верёвкой, люди меня в яму затолкали,
Темно где было, и где ужас вновь вошёл мне в душу,
Услышал стон я, крик, как будто бы меня позвали.
Открыл глаза, увидел, что опять лежу на кане,
Я поудобней лёг, и настроение поднялось,
Вода чистейшая стояла предо мной в стакане,
Отпил глоточек, и вокруг меня всё поменялось.
Мне стало хорошо, как будто снова я родился,
Иль неожиданно в стране бессмертных оказался,
В тот лунный вечер у реки сном с другом поделился,
И голос чей-то из-под водорослей вдруг раздался:
- «Какие речи справедливые и замечанья!
Нам всем несчастным и в глубинных водах потонувшим
В конечном счёте лучше всё-таки необычайно,
Чем тем, за грех кто в ад попал, со временем минувшим».
Примечание
Кан – лежанка, устроенная таким образом, что могла во время зимы подогреваться огнём (нечто похожее на русскую печь), только невысокая.
С этим посланием я и направлялся в Великое путешествие, названное мною Путём Странствий. Реальность моя соединялась со сном, а сон стал продолжением моей реальной жизни. Всё, что происходило во сне, случалось потом и в моей жизни. Через сон я обогащался опытом. Я обрёл полную гармонию между двумя мирами: миров физическим и миром духовным.