ПУТЬ СЕРДЦА
Сказал Учитель: «Путь не растворяется в огромном,
Также как и в мельчайшем он отсутствовать не может,
Представлен сам собой во тьме вещей в объёме полном.
Во всём многообразии всегда он прост и сложен.
Как Пустота обширный он, весь мир в себе объемлет,
Глубок настолько, что и дна в пространстве не имеет,
Всё есть сполна в нём, но ещё в себя он всё приемлет,
Он не приметен сам, но в мире миром всем владеет.
Тела, их свойства, формы, справедливость, милосердье -
Лишь самая верхушка есть всего, что в нём сокрыто,
Мудрец, в ученье проявляющий всегда усердье,
Способен открывать всё то в нём, что давно забыто.
Кто, кроме мудреца, определить способен это?
Его велик мир, и знаньем его он обладает,
Но если мир людей его возглавить просят где-то,
Он недостойным это бремя возложить, считает.
Он не пойдёт с тем, борется за власть кто в Поднебесной,
И не примкнёт к тому, кто хочет выгоды добиться,
Отвергнув ложь, укажет всем Путь Истины небесной,
Он познаёт природу и стремится с нею слиться.
Поэтому мудрец, от мира в жизни отстраняясь,
Вещей тьму покидает, разум не отягощает,
В Путь проникает сам и, с его свойствами сливаясь,
В духовном восхожденье своё сердце утверждает».
Только обретя свои сердцем Путь, человек может сдружиться с вечностью. Об этом Чжуанцзы говорил так:
ДРУЖБА С ВЕЧНЫМ
Однажды три даоса странной дружбою дружили,
Никто среди людей не мог понять их отношенья,
Они среди туманов в беспредельной мгле кружили,
О дружбе в сердце их не возникали возраженья.
Забыв о всём живом, конца и края не имея,
Все трое в небо поднимались, действуя совместно,
От множества пространств и мыслей в забытье хмелея,
Они так развлекались, время проводя чудесно.
Дружить и действовать без мысли было им приятно,
Они без разговоров, так, бесед и слов общались,
В иной мир проникали с интересом многократно,
Назад же возвратившись, потом весело смеялись.
И вот один из тех друзей внезапно вдруг скончался,
Конфуций ученика послал с соболезнованьем,
Вернувшись, ученик сказал: «Никто не огорчался
Из них, а радовались в своём странном отпеванье.
И пели это отпеванье, подыграв на цине:
- «Когда же вновь увидимся, ввысь вместе вознесёмся!
Вернулся уж к своим истокам истины ты ныне,
А мы ещё между людьми всё в мире остаёмся».
Обряды похоронные они не совершали,
Смеялись над покойником, я натерпелся жути,
Не знаю даже я того, к чему они взывали,
Скажите честно мне, учитель, что они за люди»?
- «Они там странствуют лишь, где отсутствует людское,
Я ж странствую в людском, от них я этим отличаюсь,
Конечное – одно, а бесконечное – другое,
Послав тебя к ним, чувствую, что в чём-то ошибаюсь.
Все трое с тем обращаются лишь, кто творит там вещи,
Они ему подобны своим странствием в эфире,
Для них жизнь – лишь придаток, нарост, зоб или сон вещий,
Смерть – как укол острой иглы, прорвавший гнойный чирей.
Что смерть и жизнь такое, - они разве понимают,
Начала и конца в границах вечности не зная.
Что тело состоит из вещей разных, допускают,
О собственных ушах, глазах и сердце забывая.
Блуждая бессознательно в том мире беспредельном,
Сердца их путешествуют по сферам Недеянья,
Они не будут пред толпой играть чувством поддельным,
И чтоб обряды соблюдать, не видят основанья».
- «Но почему, так говоря, вы держитесь обрядов?» -
Спросил Конфуция, и высказал тот своё мненье:
- «На мне кара небес, я остаюсь с народом рядом,
Но мне всегда так импонировало их ученье.
Тот, кто рождён водою, в воде должен находиться,
Кто создан для пути, проводит жизнь тот в Недеянье,
Поэтому мне для Пути не суждено родиться,
С людьми мне нужно оставаться - здесь моё призванье.
Все рыбы на просторах друг о друге забывают,
Тот, кто чуждается людей, с собою остаётся,
Кто на пути своём жизнь в Недеянье утверждает,
Людей тот сторонится и природе отдаётся».
Люди, познавшие Истину и сроднившиеся с вечностью, способны сохранять свои тела до бесконечности. В этом и есть весь смысл бессмертия. Обретая бессмертие, люди не умирают, они выходят за пределы предельного и обретают в запредельности полную свободу. Они способны сохраняться вечно. Чжуанцзы говорил об этом так: