УБЕЖДЕНЬЕ
Как-то Хой Ан посетил сунского царя Канвана,
Но отругал слуг тот за неуместное усердье:
- «Чему гость может научить меня кроме обмана?
Я знаю цену справедливости и милосердью.
Терпеть я не могу всех проповедников настырных,
Его ко мне вы пригласили - по какому праву?
Я – царь-воитель, мыслителей не потерплю мирных,
Мне в мире только силачи и храбрецы по нраву».
- «Моё ученье может интересом обернуться, -
Сказал Ан, - если б царь смог на него свой взор направить,
Оно в ударе сильного заставит промахнуться,
Не сметь колоть - храброго, сильного – не сметь ударить.
Не сметь – не означает не хотеть, как говорится,
С ученьем вовсе исчезнет подобное желанье,
А возникает с ним хотенье выгоды добиться,
Все семьи Поднебесной в выгоде найдут призванье».
- «Но это то, чего я с юности мечтал добиться! –
Воскликнул государь, к тому вниманье проявляя.
- «Мо Ди с Конфуцием всех призывают обратиться
К ученью этому, пример жизнью своей являя.
Они стали царями, государства не имея,
Начальниками стали, не имея подчинённых,
В стране ученье каждый славит их, чувств не жалея,
Любовь им дарит, что имеет царь от приближённых.
И если хочет государь, тьмы колесниц властитель,
То выгоду все обретут в стране с его уменьем,
Он превзойдёт умом Конфуция с Моцзы ученьем,
И имя сохранит в веках, как счастья всех хранитель».
Услышав эти доводы, царь в думы погрузился,
Придворные высказывать боялись ему мненья,
Хой Ан тем временем из зала молча удалился,
- «Вот – красноречье! – сказал царь. – Силён гость в убежденье».
Даосы являются людьми с богатым эмоциональным миром, но они всегда способны обуздать свои эмоции, но при этом не терпят ни малейшего принуждения над собой. Даже сам Конфуций признавался, что он «обрёл мудрость, но не до конца». Истинному мудрецу присуща бесхитростная детскость. Истинный и бесстрастный мудрец никогда не станет никому навязывать свою мудрость, так как знает, что, наделяя силой своей мудрости других, он ослабляет силу их собственной мудрости, и этим наносит вред созреванию их сознания. Об этом говорится в притче Лецзы.
ПУТЬ К СОЗРЕВАНИЮ СОЗНАНИЯ
Однажды в царство Ци Лецзы с поклажей направлялся,
Вернулся с полдороги, передумав, раньше срока,
Когда домой шёл, то даос случайно повстречался,
Его учитель с именем Темнеющее Око.
- «Ты почему вернулся»? – спросил тот. – «Я испугался».
- «Чего ты испугался»?! – он воскликнул с удивленьем.
- «В пути моём я в десяти харчевнях появлялся,
В пяти же подавали мне еду без промедленья».
- «Но почему в душе твоей тревога появилась»? –
Спросил даос, - ты продолжал идти вперёд бы смело».
- «Ещё внутри меня чистота не освободилась,
Вовне лучом ещё всё пробивается из тела.
Воздействовать считаю я на всех внешним постыдным,
После похвал толпа, придя в себя, всегда злословит,
Спокойнее, когда тебя не слышно и не видно,
Кто старшим пренебрегает – себе беду готовит.
Доходов лишних хозяин харчевни не имеет,
Меня только увидев, отдаёт мне предпочтенье,
Властитель спросит что с меня, если завлечь сумеет?
Стране он силы отдаёт, а знанья – управленью.
Вот испугался я, меня царь если повстречает,
Обременит делами и ждать будет исполненья».
От этих слов Темнеющее Око рассмеялся,
Воскликнул с похвалой: «Прекраснейшее наблюденье!
Но если будешь ты один, люди начнут тянуться
К тебе, станут просить защиты, помощи, советов,
Гордыню усмирить ли сможешь, от них отвернуться,
Скромнее сделавшись, чтоб людям не давать ответов»?
Раз в гости Темнеющее Око к Лецзы явился,
Но перед дверью его обуви ряды стояли,
Мудрец, увидев их, нахмурился и удалился,
К Лецзы чтобы попасть, все люди в очереди ждали.
Один гость, всё увидавший, сказал Лецзы об этом,
Всех бросив, устремившись за учителем мгновенно,
Лецзы бежал босой в руках с туфлями за ним следом,
И только у ворот, догнав, спросил его смиренно:
- «Учитель, раз пришли, то не дадите ли советов»?
- «Предупреждал же, что люди станут искать защиты,
В решеньях личных, я учил, нельзя давать ответов,
Как вижу, не способен ты прожить без своей свиты.
Других к себе привлечь способный, должен отказаться,
К нему чтоб не стекались все решать свои задачи,
Рабами став, всегда на других будут полагаться,
Без самостоятельности, не будет им удачи.
И если с результатом предвиденье в расхожденье,
То примененья должного в развитье не бывает,
И непременно выйдет из всего лишь огорченье,
Бессмысленно то, что себя само с пути сбивает.
Нельзя в жизни отдаваться чьему-либо влиянью,
Никто из друзей твоих тебе этого не скажет,
Их болтовня – яд, а лесть их тебя только накажет.
Не быть без пробужденья, без сознанья созреванью»!
Только бесстрастный даос может освоить искусство проникновения. Согласно свидетельству Чжуанцзы, который записал это в своих трактатах, Лаоцзы беседовал с Наньюй Чу и задал ему такие вопросы: «Способен ли оставить всех людей и искать только себя самого? Способен ли парить? Способен ли быть безыскусственным? Способен ли стать младенцем? Ведь младенец целыми днями кричит и не охрипнет? – это высшая гармония; целыми днями сжимает кулачки, но ничего не хватает – это общее в его свойствах; целый день смотрит и не мигает – ни к чему внешнему не склоняется. Ходить, не ведая куда; останавливаться, не ведая зачем; сжиматься и разжиматься вместе со всеми вещами, плыть с ними на одной волне – таково главное для сохранения жизни. Младенческая радость безыскусна. Она не в обладании, ни в достижении цели – она проистекает как бы из самой себя. Она – «самоестественна» («цзы жань»). Её испытывает человек, не противоречащий своей природе, человек слившийся с природой, проникнувший во все её свойства. О таком Лецзы говорил, как о Всепроникающем.