ВСТРЕЧА ДАОСА
Даос Ли Лэй годами уж к столетью приближался,
В конце весны, одетый в шубу, песни напевая,
Шёл в поле, колоски, оставшиеся, подбирая,
Конфуций его видел. В царство Вэй он направлялся.
Сказал ученикам, которые сопровождали:
- «С тем самым старцем поговорить было бы полезно.
Ступайте, расспросите». Но тут все уже устали,
Исполнил просьбу только друг его Цзыгун любезно.
Встав в поле на меже, чтобы привлечь того вниманье,
Спросил: «С чужого поля колоски те вы берёте,
И неужели здесь не мучает вас раскаянье?
Вы не работаете, а беспечно лишь поёте».
Ли Лэй всё пел и на него не обращал вниманья,
Цзыгун всё спрашивал его, пока тот не услышал,
Когда же между ними сократилось расстоянье,
Даос, очнувшись, из состоянья веселья вышел.
- «Чужое поле? Разве в мире может быть чужое? –
Сказал он. - И в мире этом нет никакой границы,
И эти колоски ничьи, когда поле в покое,
Их каждый может взять, как и летающие птицы.
И в чём раскаиваться мне, скажи, мой отрок милый?
Я не трудился в юности, в взросленье не боролся,
А в старости я без жены, детей, и полон силы,
Я радостен, и смертный час по вкусу б мне пришёлся.
Что меня радует, у всех печаль лишь вызывает,
Я не трудился раньше, вот и дожил до столетья,
И в моей жизни ничего меня не огорчает,
И это потому – знаю секрет я долголетья».
- «Как можно радоваться смерти? Я не понимаю», -
Сказал Цзыгун, - обычно люди смерти же боятся».
- «Величье смерти – это возвращенье душ всех к раю,
Как можно этого не знать, чего-то опасаться?!
Ведь странствие всех душ – возвращенье и отправленье,
Откуда знать, что, умерев, ты снова не родишься,
Тот, кто за жизнь цепляется, впадает в заблужденье,
Откуда знать, что после смерти ты не обновишься?
Ведь жизнь и смерть, считаю, друг на друга не походят,
И мы не знаем, после смерти с нами что случится,
Теперь смерть больше мне, чем жизнь прошедшая подходит,
И в мире этом я скорей смогу переродиться».
Цзыгун, всё выслушав, сделал поклон при расставанье,
Сказал учителю, что мудреца не понимает.
Ответил тот: "Мудрец обрёл секрет существованья,
Но так ли это, в самом деле, вряд ли кто-то знает".
Человеку, вечно продливающемуся, чужд страх смерти. Радость и огорчения – понятия тоже относительные, когда человек достигает определённого совершенства. Пережить в кратчайший миг все перипетии жизни - равнозначно самой жизни. Поэтому даос, оставаясь в покое, всегда предаётся наслаждению того момента, который он проживает в данное время, как бы сказали европейские философы, «здесь и сейчас». Даосы живут во сне также ярко и увлекательно, как и наяву, они понимают иллюзорную суетность всего земного, поэтому жизнь у них не вызывает усталости. Они знают, что за часом забвения идёт час пробуждения. Об усталости Лецзы говорил так:
УСТАЛОСТЬ
Цзыгун устал учиться и сказал в изнеможенье
Конфуцию: «Хочу я отдохнуть, слегка отвлечься,
А то не сплю ночами и впадаю в раздраженье,
Считаю, что неплохо бы немного поберечься»
.
- «Нет в жизни отдыха, - сказал Конфуций непреклонно.
Спросил тот: «Значит, отдохнуть нигде мне не удастся»?
Мудрец сказал: «Есть где, там отдохнёшь определённо,
Там можно будет, в полной мере, отдыху предаться.
Взгляни туда, вон там, узнаешь, где все отдыхают,
Простор и высота, не место ли для созерцанья?!
Для отдыха – рай там, и места всем всегда хватает,
Для жертв треножник, курган могильный, скота закланье».
Цзыгун воскликнул: «Но там место смерти обретенья!
О, как величественна смерть! Как много в ней значенья!
Для человека ничтожного в ней – как ниц паденье,
Для мужа благородного же – отдых и забвенье».
- «Познал её ты, радость жизни для людей понятна,
Но горечь жизни же не все прекрасно понимают,
Понятна также старость жизни, прожитой отрадно,
И отдых в старости, за должное что принимают.
Понятен перед смертью страх, когда все увядают,
Никто не может знать, что его ждёт в упокоенье,
Не всем понятен покой смерти, кто мир покидает.
Мудрец, природу знающий, спокоен в час забвенья».
Мудрец спокоен в час забвенья потому, что в этот час его ждёт переправа, и если он искусный перевозчик, то ни смерть и ни жизнь его не смущают, ибо он, как лодочник, сумеет преодолеть любые потоки, спастись сам и спасти своим учением своих учеников, ибо он познал и обрёл бессмертие. Вот что говорит Лецзы о таком перевозчике: