69. Об упорстве и бесстрастии
ОБ УПОРСТВЕ И О БЕССТРАСТИИ
Даос, идущий своим Путём к цели, проявляет упорство и бесстрастие, но его упорство и бесстрастие особенные и несколько выходят за границы понимания обычных людей. Здесь нужно учитывать его отношение к жизни. Семь мудрецов из Бамбуковой рощи, провозгласившие своим девизом: «Не жить чужой жизнью, быть верным самому себе», и создавшие особое направление в творчестве «Фэнлю» (;;) «ветра и потока», шли по пути Дао и остались в китайской литературе воплощением творческой свободы, бесстрашия и дерзкой самобытности. Но их упорство было совсем не упорством, а бесстрастие – не бесстрастием в его общепринятом значении, а неким расслаблением – забвением в миросознании «ветра и потока», забвением как бы сиюминутным, но исключительным и неповторимым, непосредственно переживаемым неразрывным «сгустком жизни». Такое забвение предполагало жизнь и смерть, приобретение и непоправимую утрату. Хоть Лаоцзы и мог их упрекнуть в неком отходе от общепринятой даосской доктрины устойчивости, в том, что «быстрый ветер не продержится всё утро, а сильный дождь не продержится весь день», но эти мудрецы как бы смягчали учение своего учителя, делая его более живым и приспособленным к земной жизни. Перед ними открывался не столько мистический покой бестелесного вселенского Ветра, сколько буйство осязаемых земных ветров. Семь мудрецов из Бамбуковой рощи были прежде всего поэтами, тонко чувствующими жизнь, а потом уже философами, и поэтому к неким установкам учения они относились произвольно. Поэтому они выглядели всегда «живыми» даосами, так как сущность «ветра и потока была неуловима, текуча, и они всегда были чужды однозначности, привязанности к одному кругу жизненных ценностей. Их девизом было – «обновление с каждым днём». И действительно каждый день они были новыми, их влекли неизведанные горизонты, им хотелось всё попробовать и всё испытать. Их грудь была открыта для всех ветров, и земных, и вселенских. Подобным людям мог бы симпатизировать Ян Чжу, высказавший своё мнение к устоявшимся ценностям. В притче об упорстве он говорил такие вещи:
УПОРСТВО
Ли-шу оставил службу цзюйского царя Мугуна,
Решив, его не ценит царь, у моря поселился,
Питался летом, ловя рыбу из морской лагуны,
Зимой же желудями и кореньями кормился.
Когда с царём Мугуном в сраженье беда случилась,
Ли-шу решил помочь ему, с друзьями стал прощаться,
Те стали попрекать его: "Тебе ж с ним плохо жилось,
А вот сейчас в объятья смерти ты спешишь отдаться.
Так тебя, ценят иль не ценят, значит, безразлично"?
Ли-шу сказал, что нет, но он решенья не изменит.
- "Хочу свою обиду выразить через смерть лично,
Чтоб стыдно стало всем таким, кто слуг своих не ценит.
Когда погибну я в бою, пусть каждый потом скажет,
Чтобы правителей таких примеры посрамили,
И ныне жизнь я за него отдам, это докажет,
На службе что меня действительно не оценили.
Я путь всем укажу прямой, не умирал чтоб каждый
За тех всех, кто при жизни им не делал уваженья".
Ли-шу ушёл царю на помощь, и погиб отважно,
Его можно назвать упорным до самозабвенья.
Вторая его притча также осуждает категоричность, с которой люди подходят иногда к простым вещам, проявляемым другими: