Бен снова присел напротив, как будто специально держа дистанцию, чтобы не дать ей повода для беспокойства.
Мудрое решение. Она осторожно поставила бокал на стол. Мудрое и все же… немного обидное. Ей бы хотелось продолжить игру, чтобы он не забыл, что ее голос – решающий.
– А ты, Элли? – прервал Бен ее размышления.
– Что – я? – Серые глаза расширились, когда она попыталась сосредоточиться. – Прости, я задумалась.
– Нет, это ты меня прости, – улыбнулся он. – Я снова начал давить на тебя. Заставил признаться, что это был лучший день и в твоей жизни… Довольно. – Он допил шампанское. Настроение у него явно ухудшилось.
– Довольно? – эхом повторила Элли.
– С меня довольно и того, что ты делаешь вид, что тебе хорошо.
– Мне очень хорошо. – Она усмехнулась, поймав его недоверчивый взгляд. – Конечно же, хорошо. Я умею наслаждаться радостями жизни, хотя ты, похоже, считал, что я к этому неспособна.
– Знаю, что умеешь. Сегодня я это видел. – Он поднялся, взял бутылку и снова наполнил бокалы. – Но скажи мне, Элли, как долго вы с Чарли живете одни?
– Мой муж… – Воспоминания о том времени уже успели подернуться дымкой нереальности. – Мой муж Грег умер вскоре после рождения Чарли. – Лучше всего быть как можно ближе к правде, чтобы потом не ошибиться в мелочах. Не то чтобы она надеялась на это «потом»… скорее всего, никакого «потом» не будет.
– Для тебя это, должно быть, стало ударом.
Еще каким ударом! Она помнила, как трудно было жить без Грега. Сейчас, по прошествии времени, она не могла понять, почему ей так важно было оградить родителей от стыда… Отец узнал только часть правды, когда прилетел в Лондон, мать же услышала совсем уж приглаженную версию. Они оба простили и поняли ее.
– Да, было трудно. – Элли наконец вспомнила, что Бен ждет ответа. – Но если бы Грег выжил, то на всю жизнь остался бы инвалидом, а он ненавидел даже мысль об этом. – На глаза ей набежала тень.
– А Чарли? Она никогда не скучала по отцу?
– Ну, мы говорили о нем. Но она никогда не знала, что значит иметь отца, поэтому не особенно и тосковала. Ох! – Стон вышел из самой глубины ее сердца, и Бену было легко неправильно его истолковать. – Как же нам его недостает!
– Ты, должно быть, очень по нему тоскуешь. Ты никогда не думала снова выйти замуж? Один удачный брак может дать мужество попытать счастья еще раз.
Как он смеет давать ей такие советы? Какое он имеет право?..
– Значит ли это, что если ты неудачно женился, то уже никогда не рискнешь?
Прозвучало резко, и Бен посмотрел на нее угрюмо и немного осуждающе. Но когда заговорил, голос был спокоен и бесстрастен.
– Это должно быть влечение, с которым невозможно бороться. Но, думаю, ответом на твой вопрос будет «нет» – я пока не теряю надежды. Как там говорится о втором браке: «Триумф надежды над опытом»? – Он снова ухмыльнулся, лицо осветилось. – Хотя это и не совпадает с моим мнением.
Элли поднесла к губам бокал и, впервые услышав эту поговорку, улыбнулась ему, пряча улыбку под длинными ресницами.
– А… Дэвид Мериман никогда не вдохновлял тебя на повторную попытку?
Дэвид! Бокал со звоном опустился на стол. Какого черта он снова и снова повторяет это имя? И заставляет ее чувствовать вину за то, что она сейчас здесь, с ним, а не со своими друзьями и не за работой?
Когда она позвонила Дэвиду и сообщила о предстоящей поездке в Париж, он не слишком обрадовался.
– Не знал, что это путешествие – то, о чем ты мечтала, Элли. Иначе давно бы свозил тебя туда. – Примерно так прозвучали его слова.
Она повернулась к Бену Конгриву.
– Дэвид и Лиз – мои друзья с тех пор, как приехали в деревню три года назад. Я не имею ни малейшего понятия, хочет он снова жениться или нет. Мне не хотелось бы поднимать этот вопрос, тем более что я считаю, что это не мое дело. Я не знаю, был ли он счастлив с женой и очень ли горевал, когда она умерла около пяти лет назад. Многие люди живут без секса, и без любви. Так бывает.
Глаза ее метали молнии, слова срывались с губ сами собой, не давая времени задуматься. Воцарилась тишина – Элли ждала следующего хода Бена.
– А ты, Элли? – Он поднял бокал, придирчиво всматриваясь в содержимое. – Как ты считаешь, можно жить без секса?
После ее тирады вопрос был более чем естествен. Сердце у нее взволнованно билось, щеки заливала краска. Так вот что его интересует! Его, человека, из-за которого не только Чарли осталась без отца, но и она сама осталась без любви, которая была ей так нужна. Всегда. А теперь он спрашивает, может ли она жить без секса! Как он смеет?