Наконец она нашла соответствующий тон – ледяная надменность.
– То, как именно я живу, – только предположение с твоей стороны. Насколько я знаю, брак не является обязательным условием половой жизни. – Ей было приятно видеть, как выражение спокойствия у него на лице на мгновение сменилось самой неподдельной яростью. Потом он заговорил, обращаясь к ее гордому профилю:
– Ты права. – Бен и не дотрагивался до нее, но Элли вдруг занервничала и отодвинулась подальше. – Я несколько поторопился с выводами. Но я спросил просто потому, что мне интересно… но ты так старалась дать мне понять, что находишь мое общество неприятным… – (Элли издала неразборчивый звук.) – Ладно, лучше сказать – некомфортным. – (Теперь его близость волновала ее больше, чем все произнесенные слова.) – В тебе много такого, что мне кажется до странности знакомым. Я хочу узнать все о твоей жизни, найти ключ к этой странной связи между нами. Я уверен, она существует.
У Элли не было сил отодвинуться, когда он протянул руку и откинул прядку волос, свесившуюся ей на глаза. По телу пробежала дрожь, когда его пальцы легко коснулись щеки. Бен снова околдовал ее.
– Я почти уверен, что ты чувствуешь то же, что и я. Это… странное притяжение, но очень сильное.
Элли почувствовала, что должна прервать его, и она улыбнулась с точно выверенным снисхождением.
– Речь, достойная писателя. Ты все стараешься подогнать жизнь под законы литературного жанра.
– Это… – его рука мягко скользнула по ее предплечью, – не имеет никакого отношения к литературе. То, что с нами происходит, – часть твоей жизни. И моей. Но вот чего я никак не могу понять, Элли: если ты так меня не любишь, почему ты все еще здесь, а не в сотнях миль отсюда?
Эта фраза мгновенно вернула ее к реальности. Элли поднялась и стряхнула руку Бена.
– Почему я все еще здесь? – Ей показалось, что голос прозвучал пронзительно, даже истерично. Она постаралась восстановить спокойствие. – Зачем ты спрашиваешь? Я здесь потому, что ты уговорил мою дочь поехать. Только по этой, и ни по какой другой причине. – Она избегала смотреть ему в глаза.
– Слабая отговорка, Элли. – Бен широко улыбнулся. – Очень слабая. Во первых, Чарли услышала наш разговор случайно. Для меня, не спорю, это была счастливая случайность. Но ты сама понимаешь, что спланировать это я не мог. А кроме того, если бы тебе действительно не хотелось ехать и было противно мое общество, разве ты бы поехала? Так почему ты здесь?
– Потому что… – начала она в запале, – потому что я не могла разочаровать Чарли. Это было бы нечестно и жестоко.
– Ты могла бы легко поправить дело – сама отвезти девочку сюда. Наверняка кое-кто из твоих друзей был бы счастлив с тобой поехать.
– Если под «кое-кто из моих друзей» ты подразумеваешь Дэвида, почему бы просто так и не сказать?
– Боюсь, его имя застрянет у меня в горле, потому что я ревную тебя к нему.
– Ч-что? – В это трудно поверить, но он… – Что ты сказал?
– Ты все отлично слышала. Это новое для меня чувство, и мне трудно с ним справиться… Но не будем отвлекаться: так почему ты здесь?
Нельзя ответить на вопрос, когда ответа не существует. Если она расскажет правду, то все рухнет; а если солжет… Она молча пожала плечами.
– Разве это не странно? – Голос Бена звучал приглушенно и интригующе. – Ты сама не знаешь, почему находишься здесь. А вот я знаю четко: я здесь из-за тебя и Чарли. Именно здесь единственное место в мире, где я хочу быть. С Чарли все понятно – она достойна обожания; а что касается тебя… Все просто Элли: я хочу тебя. И потому я здесь.
Как-то так вышло, что, когда Бен потянулся к ней, она сама откинулась на подушки, будто ждала его.
В душе раздался ликующий крик радости и боли, когда его губы коснулись ее, унося назад, на пляж в Уиндуорде. Легкий теплый ветерок пробежал по разгоряченной коже. Она притянула к себе загорелое и бородатое лицо. Глаза сами закрылись, пальцы скользнули в темную шевелюру…
Но все кончается в этом мире. Особенно хорошее, сказала себе Элли, когда Бен отстранился и поглядел на нее сверху вниз, словно смеясь то ли над собой, то ли над ней.
– Только не говори мне, Элли, что ты не хотела ехать со мной в Париж, – этот поцелуй рассказывает мне совсем другую историю. Ты так же хочешь быть со мной, как и я с тобой. А дочка служит лишь предлогом – для нас обоих. Так что пойдем лучше спать: я так долго ждал ответов на вопросы, что подожду еще немного.
И не успела Элли оглянуться, как Бен ушел, а она осталась одна со всей своей неудовлетворенностью. Сердце оглушительно стучало: он хочет ее. Именно так он и сказал. Так почему же… почему он не взял ее, когда она предлагала ему все?