Элли почувствовала жгучее желание заткнуть ему рот, чтобы с его лица сошло наконец это снисходительное выражение. Для этого было бы достаточно поведать ему правду. Но она пойдет другим путем.
– Забота о ребенке – совсем не мучение, Бен. – Так, теперь едва заметная улыбка и терпеливо покачать головой. Из нее тоже могла бы получиться неплохая актриса! – Люди, которые не хотят иметь детей, ошибаются, так как не понимают, что теряют. Зачать ребенка с кем-то, кого ты любишь почти до безумия… – Еще одно движение головой – и несколько прядей легкой прозрачной завесой падают на лоб. Теперь придать лицу мечтательное выражение. – Это полностью меняет твою жизнь, ты уже не такая, как раньше. Дни, когда ты думала только о себе, навсегда уходят в прошлое. – Пожалуй, хватит, не стоит перегибать палку. – Как я уже сказала, если с тобой такого не происходило, ты все равно не поймешь…
Бен ответил не сразу. Он сидел напротив, пряча глухую боль, которую вызвали ее слова, и боясь самому себе признаться в жгучей ревности, сжигавшей его. Он не спускал глаз с лица Элли.
Тишина длилась так долго, что Элли снова начала волноваться. Воздух вокруг них, казалось, сгустился, вобрав в себя все те противоречивые чувства, которыми были полны эти двое, – страх и неуверенность, ненависть и нежность. И острое сексуальное желание. Наконец Бен встал и сделал движение к двери, собираясь уйти. Она перевела дыхание.
– Я уверен, что все, что ты сказала, – правда. Ни один человек, у которого нет детей, не способен понять этого. Но здесь есть опасность. Я думал, что будет полезно немного расслабиться, нельзя же быть все время в напряжении. Сегодня вечером мы сделали все, что только могут даже самые заботливые родители.
– Что? – Что он там говорит «заботливых родителях»? – Что ты хочешь этим сказать?
Бен обреченно вздохнул.
– Я имел в виду, – сказал он устало, – что ты сделала все, что только может сделать заботливая мать для своего ребенка. И ты выглядела совершенно счастливой, пока в один прекрасный момент вдруг не запаниковала неизвестно отчего, и мы понеслись назад как угорелые. Осмелюсь предположить, что когда-нибудь твоя чрезмерная забота может повредить Чарли. Она вырастет неженкой и…
Любая критика ее материнских качеств вызывала в Элли яростный протест.
– Минуту назад ты утверждал, что я разъезжаю по заграницам, вообще не думая о Чарли.
Бен только улыбнулся и пожал плечами. Как знаком был ей этот жест!
– Что ж, тебе видней. – Ей уже не хотелось, чтобы он уходил. – Я злился на тебя. – Он протянул руку, предлагая мир, и она, не задумываясь, приняла ее. И была тут же легко поднята на ноги мощным рывком. – Попалась! – У него в голосе зазвучали мягкие игривые нотки. – Жестокая, даже прогуливаясь со мной по самым романтическим местам в мире, ты думаешь только о том, как бы поскорее сбежать в отель.
Она замерла на мгновение. Но только на мгновение. Ноздри ловили его запах, его темные глаза не отпускали.
– Я просто хотела проверить…
Но она не успела закончить – его губы уже коснулись ее рта.
Как будто не было семи пустых лет. Тело отвечало ему с той же страстью, как и тогда в Уиндворде. На какой-то момент ей показалось, что они еще могут вернуться туда, в волшебное время юности. Она изнемогала от нестерпимого удовольствия, прижимаясь к изгибам сильного мужского тела. Руки сами обвились вокруг шеи Бена, взъерошили ему волосы. Губы раскрылись. Элли больше не владела собой. Все желания, тщательно подавляемые и скрываемые даже от самой себя вырвались наружу. Его руки все сильнее сжимали ее, и земля поплыла у нее из-под ног.
– Элли… – Бен покрывал страстными жадными поцелуями ее лицо, гибкую белую шею. – Элли, Боже… как долго. Я мечтал об этом с первого дня.
Слова уже нечего не значили для Элли – она хотела только наслаждения, сдаваясь на милость своего нетерпеливого любовника. Руки Бена скользнули вниз и прижали ее бедра еще плотнее. Господи, как хорошо было забыть все сомнения и окунуться в новый и одновременно такой знакомый мир их любви! Она ловила каждое его движение, наслаждалась каждым прикосновением рук, скользящих по телу. Разгоряченная ласками, она уже начала робко, а потом все смелее проводить руками по широким плечам, спине, ощущая под рубашкой упругие мускулы. И услышала, как ее губы шепчут его имя с мольбой и нетерпением, которые означают лишь одно…
– Мамочка!
Крик был далеким, едва слышным и – таким ненужным, отвлекающим… Дверь спальни отворилась, и на пороге возникла маленькая фигурка Чарли. Она зевала и тащила за собой плюшевого медвежонка, которого Бен купил сегодня в парке.