Именно после этого случая чувство стало взаимным, Аня поняла, сколь сильно любима и сколь естественно самой испытывать то, что питают к тебе. Недопонимание вскоре разъяснилось, Гена только перепугал в тот вечер родителей, поздно вернувшись в подавленном, растрёпанном состоянии, они не без основания решили, что сын принялся за старые проделки. С час парень просто бродил по улицам как в тумане, ничего не соображая, потом вдруг очнулся, пнул урну у лавочки, на беду оказавшуюся на его пути, рассыпал её содержимое, больно ушиб ногу и прихрамывая побежал домой. К какому-то решению он не пришёл и не стремился придти. Дома его заставили поужинать, дочитать заданный для самостоятельного изучения параграф из учебника истории, и оба родителя, предчувствуя недоброе, но не желая мучить парня расспросами, тягостным взглядом молча проводили его в комнату, где он заснул как убитый. Наутро перед школой уже Аня ждала несчастного влюблённого у дома. По её тоненькому миловидному личику было видно, что она плохо спала этой ночью, но всё равно, не дав Гене сказать ни слова, тут же бодренько спросила, почему он вчера так быстро убежал и ей не удалось познакомить его со своим братом. И действительно, почему? Выходит, что Гена ещё в юном возрасте, а ему на тот момент было неполных 16 лет, оказался настолько мнителен, что ничего хорошего от жизни не ждал. Избалован он не был, но ни в чём и не нуждался, у него мало что получалось, но он на многое и не посягал, а между тем ожидал только плохого и заведомо готовился именно к нему.
Из-за мимолётной трагедии отношения с Аней стали чем-то большим, чем просто юношеским увлечением, на протяжении летних каникул они почти не расставались, гуляли, общались, обнимались, целовались, но хоть за ними никто и не следил, ничего большего себе не позволяли, девушка была «не готова», а парень настолько её любил, что не торопил. Казалось, он со всем усердием готовился в зрелости к роли «вечного мужа». Их чувства имели благотворное влияние и на его родителей. Начало казаться, что именно неудачи сына отдалили их друг от друга, хотя это было не так. Однако теперь, когда тот нашёл ту стезю, в которой преуспел более, чем многие люди постарше, они стали чаще проводить время вместе, между ними появилась давно забытая или даже никогда не имевшая места искренность и задушевность, а, главное, спокойствие, Аркадий и Светлана перестали в чём-либо винить супруга или супругу. Правда, идиллии всё равно не получилось, но она никому не нужна, а нужно было мирное сосуществование на одной территории, в котором каждый играл свою роль.
Выбор
При этом в жизни Геннадия вновь возникло всё то же немаловажное, а вообще-то главное для последующего обстоятельство. В школе оставалось учиться без малого год, и что делать дальше, он не представлял. Аня давно решила для себя поступать в консерваторию, она любила и умела играть на скрипке и чувствовала в этом своё призвание, у него же за душой ничего подобного не было и в помине. Гена не имел никаких выраженных способностей ни к чему, даже к жизни не был толком приспособлен, хотя последнее вполне можно списать на возраст и воспитание; он ничем ни в отдельности, ни в совокупности не интересовался, вёл обычное бесцельное подростковое существование и только по необходимости думал о будущем. В армии парень служить не хотел, и никто из родных, кроме единственного деда, на этом не настаивал, но не хотел и чему-то учиться. Его пугала сложность всех тех предметов, которые преподавались в школе, и не потому что он не мог ими проникнуться, страшила их реальность, бескомпромиссность, необходимость, которые слабый ум никогда не сможет одолеть в полной мере, Гена желал скорее от них избавиться как от отчётливого проявления собственной неполноценности на их фоне. Ни физика, ни математика, ни химия, ни литература, ни география, ни биология не смогли разбудить в нём азарта познавания, всё это было «не его», он чувствовал себя чужим в классах и тянул свою лямку абы как. Бывает, что такое состояние называют желанием «просто жить». Это чушь, парень не был удовлетворён своей жизнью.