Послышался звук сирены. Со стороны электровозостроительного завода прямо на их расположение неслась милицейская машина, возглавлявшая такую же, как у них, колонну брезентовых грузовиков. Въехав на площадь, газик остановился, и из него выпрыгнул щуплый чернявый милиционер.
— Начальство! Где начальство? Где командир?
К нему подбежал Школьник.
— Командир, мне нужно освободить проезд.
Особо ответственное задание. Вывозим из города заключенных.
— Твою мать! Что это у нас все так делается, через задницу? Как я тебе сейчас дам дорогу? Там дальше танки — Школьник бросился к начальству.
Долго советовались и утрясали создавшуюся ситуацию Наконец солдатские грузовики тяжелым медленным ходом поползли навстречу друг другу, образовав дружный хоровод. Танки выехали на площадь. Гул и копоть наполнили, казалось, все пространство. В одном из окон быстро мелькнуло за занавеской старушечье лицо и, перекрестясь, скрылось. Лязг металла заставил Митю прижаться к стене облупившегося дома, рядом стоял обалдевший, в мелких брызгах, голый по пояс Шутов.
— Че делают! Ты погляди, че делают! — восхищенно шептал он, рассматривая чинно поворачивающиеся стволы.
Грузовики с заключенными зловещей лентой поползли в узкий проулочек.
— Зачем они? Зачем вывозят заключенных? — раздались голоса.
— А черт их знает!
— Серьезное дело.
— Во мы попали в заварушку!
Достав флягу, Митя хлебнул крепкой, горькой жидкости.
«Театр, театр, театр!» — билось у него в голове.
Горячая тошнота подступила к горлу. Он схватился рукой за живот и не успел сделать нескольких шагов, как его вырвало на мокрый, грязный от солярки тротуар.
49. По обстановке
В половине третьего ночи в кабинет Первого секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза товарища Н. С. Хрущева заглянул секретарь с красными от недосыпа и нервотрепки глазами.
— Никита Сергеевич! — осторожно позвал он. — Никита Сергеевич, проснитесь!
Хрущев открыл глаза. Он не спал, но вот уже более получаса бездвижно сидел в кресле, смежив веки и пытаясь отвлечься от горестных дум.
Он даже не захотел разговаривать с домашними, и, когда в одиннадцатом часу вечера из квартиры на Староконюшенном позвонила озабоченная долгим отсутствием мужа Нина Петровна, Хрущев, зло сверкнув глазами, рявкнул:
— Скажите ей, я занят! Пусть не звонит.
Сведения, поступавшие из далекого Новочеркасска, ужасали.
Весь минувший день в городе происходили антиправительственные выступления.
Милиция пыталась своими силами восстановить порядок и спокойствие.
Однако митингующие отказались подчиняться и завязали драку.
В больнице есть раненые.
Кошмар.
— Никита Сергеевич, к вам товарищи Брежнев и Семичастный. Говорят, срочно…
Хрущев выпрямился в кресле, одернул пиджак.
— Пусть войдут.
Брежнев вошел первым. Вид у него был усталый, но при этом деловитый. Семичастный сразу скользнул к дальнему креслу в углу и без приглашения занял его.
— Никита Сергеевич, пора принимать решение, — без лишних слов начал Брежнев. — Если вы этого не сделаете в течение ближайшего часа, ситуация окончательно выйдет из-под контроля.
— Я жду доклада Баранова, — сказал Хрущев. — Пока он мне не доложит обстановку, никаких решений не будет.
— Среди мятежников имеются убитые, — сообщил Семичастный.
— То есть как?!
— Обороняясь, работники милиции вынуждены были застрелить одного из злостных зачинщиков беспорядков, учащегося заводского профтехучилища, некоего Шейдина Петра Сергеевича. Кстати сказать, его отец, Шейдин Сергей Афанасьевич, был осужден в 1949 году за антисоветскую деятельность, но реабилитирован в пятьдесят шестом…
Это был точно рассчитанный ход. Сергей Афанасьевич Шейдин никогда не сидел (а может, и сидел: председателю КГБ сейчас недосуг было наводить справки о каком-то там Шейдине). Просто Семичастному не терпелось ущипнуть «кукурузника» за уязвимое место: мол, видишь, что ты наделал, освободитель.
— Яблочко от яблони… — язвительно вставил Брежнев.
— Кто позволил пускать в ход оружие?! — закричал Хрущев. — Я их всех под суд отдам!
— Работники милиции действовали в соответствии с установленными законом правилами, — невозмутимо парировал Семичастный. — В уставе МВД имеется пункт, разрешающий применять оружие в целях самозащиты…
Серый от гнева, Хрущев не нашелся, что возразить.