— А еще мне говорили, жизнь тут у вас богатая, — продолжал собеседник, деликатно обходя вопрос насчет рыла. — Народ живет в свое удовольствие. Юг все-таки, казачья вольница!
— Вольница? — удивилась она, а потом вновь зычно заржала, да так, что звоном откликнулись стаканы на подносе. Игорь вежливо хихикнул в ответ, ожидая продолжения монолога. — Была вольница, да вся сплыла, — заявила буфетчица. — Пашешь, как проклятая, а денег — кот наплакал. Какая может быть вольница без денег? Мне-то еще хорошо, я при продуктах работаю, с голоду не подохну, а вот каково заводским приходится, уж я не знаю! В магазинах шаром покати. В запрошлом месяце в универмаг марлю завезли, такая очередь собралась, аж страшно было.
— Ну, я бы сказал, марля — не первый продукт питания, — усмехнулся Игорь.
— Может, и не первый, — в пылу полемики буфетчица даже не услыхала иронии, — а только чем детей пеленать? А колбаса? А макароны?! Это тоже, по-твоему, плевое дело? Интересно, что там думают, в Москве или где, на что рабочему человеку жить и кормиться, а?
— Народ, значит, недоволен?
— Народ, может, и доволен, а вот мы — нет, — заявила буфетчица. — Говорят, в Москве фрукты-овощи даже зимой продают, а мы чем хуже?! Слу-хай, — оживилась она, — ты ж из Москвы?
— Есть немного, — уклончиво пробормотал Игорь.
Оживившись пуще прежнего, дама подалась ближе к собеседнику и при этом навалилась обильной грудью на жалобно пискнувший прилавок.
— А чего, она правда такая большая, как в кино показывают?
— Ну, достаточно…
— Домов, говорят, много, не сосчитать!
Игорь неопределенно кивнул.
— А правда, там артисты по улицам разгуливают?
— Бывает.
— Ой, слухай! — обрадовалась буфетчица. — А ты там этого, из кино, не видел?
— Которого?
— Ну, который синеглазенький!
Игорь улыбнулся:
— Стриженова, что ли? Из фильма «Овод»?
— Ага, его. Ой, он мне так нравится, такой красавчик! Ты не знаешь, он женатый?
— Не в курсе.
— Повезло же ж, наверно, какой-то бабе, — мечтательно вздохнула буфетчица, вновь возвращаясь к наболевшей тематике, — а у меня тут одна пьянь ошивается. Тьфу!
— Не горюйте, будет и на вашей улице праздник. Найдется тут у вас гостиница какая-нибудь?
— Клоповник, что ль? Мы ее промеж собой клоповником прозываем. Есть гостиница, а как же!
— Выручайте! Подскажите, как до нее добраться.
— Так проще простого, — сказала буфетчица. — Сядешь на автобус, доедешь до центра, а там спросишь.
— Девушка, вы — прелесть! — воскликнул Игорь и подхватил чемодан.
— Скажешь тоже, — кокетливым жестом отмахнулась она, покрываясь густой краской. — Сдачи возьмите, гражданин!
Но Игоря уже и след простыл.
Немного спустя он высаживался на центральной площади городка.
«Дыра — это еще мягко сказано», — усмехался он про себя, оглядываясь по сторонам и припоминая нелестную характеристику буфетчицы о родном Новочеркасске.
Ветхий, пыльный, весь какой-то нелепый и скособоченный, донельзя провинциальный, город производил тоскливое впечатление. Ленивая жизнь протекала за кривыми заборами, во дворах и палисадах. Женщина в рваном халате, вывешивавшая белье на веревках для сушки, рассеянно проводила Игоря взглядом. В выбоинах у дороги копошились куры.
«Бежать. Поскорее окончить все дела и бежать!» — колотилось в мозгу.
Впрочем, Игорь понимал, что бежать будет не так-то просто.
Задание было туманным, а значит, весьма серьезным.
Если Бугаев что-то недоговаривал, на то имелись особые причины.
Если бы цель заключалась в том, чтобы проведать умонастроения в заводской рабочей среде, сюда прислали бы кого-нибудь пониже рангом, а то и вовсе обошлись бы отчетами местных гэбэшников.
Видимо, в Новочеркасске предстояли какие-то важные события: эмиссару из центра придется контролировать их ход.
Игорь обычно старался не анализировать задачи, которые ставило перед ним начальство, — он оценивал их единственно с точки зрения путей реализации.
Конечно, ему было жаль гимнастов Сетчиковых, но если Сетчиковы решились предать свою страну и свой народ, значит, они должны были понести наказание — вот и вся логика.
Никакой другой логики не существовало и не могло существовать.
С предателями нужно быть жестким и безжалостным.
Впрочем, когда Игорь впервые участвовал в операции по ликвидации изменника, продавшего государственный секрет и бежавшего в Финляндию, он был по-настоящему ошеломлен увиденным.