И, довольный собою, Бугаев заливался гортанным смехом.
Игорь делал из сказанного выводы. К будущим жертвам он заявлялся, наивно сводя брови домиком. Должно быть, со стороны его принимали за маменькиного сынка и полудурка.
Люди искусства — что с них возьмешь!
«Мели, Емеля, твоя неделя!» — отмахнулся от Игоря начальник крупного производства, позволив влезть в самые жгучие секреты своей вотчины, и вскоре поплатился за это.
Начальника сняли и осудили лет на десять — пятнадцать — Игорь точно не помнил — за попытку организации на предприятии «параллельного», или, точнее сказать, подпольного производства. Рассказывали, что при оглашении приговора огромный, гренадерского роста мужчина плакал, как ребенок, взахлеб, растирая слезы по лицу широкой шершавой ладонью.
Кажется, он так и не понял, каким образом о его тайной деятельности прознали в органах.
Такой большой — и такой наивный!
Упоминание о профессии начинающего писателя, которое у мужчин вызывало, как правило, снисходительную ухмылку, на женщин отчего-то действовало пьяняще. Женщины размякали и становились ласковыми и податливыми, словно пластилин.
Игорь вздохнул и проникновенно поглядел на гостиничного администратора.
— Неужели вы так не любите литераторов? — вкрадчиво поинтересовался он. — Вот книжку читаете, я вижу, а живого писателя прочь гоните.
— А вы что, писатель?
— Увы.
— Нет, правда?
— Чтоб я сдох.
Администратор поглядела на собеседника с нескрываемым любопытством.
— А что вы написали, может, я знаю?
— Пока еще ничего. Я — начинающий. Но при этом очень, очень талантливый.
— Да? — озадаченно пробормотала она.
Наживка сработала. Было очевидно, что теперь женщина от всей души жалела молодого творческого работника и пыталась сообразить, чем может помочь в данной ситуации.
— Неужели вам вообще жить негде?
— Здесь — негде. Я в творческой командировке, только что с поезда. Собираю материал для книги. Наверное, напишу про ваш завод…
— Про электровозостроительный? Правда?
Игорь солидно кивнул.
— Надо же! — всплеснула руками администратор. — У меня на электровозостроительном дочь работает. Штамповщицей.
— Вот видите, — укоризненно произнес Игорь, усмехнувшись про себя: после знакомства и разговора с проводницей поезда упоминание о дочери-штамповшице звучало почти как анекдот. — Дочь на заводе работает, а вы не даете возможности, чтобы о ней узнала вся страна. Мне ведь условия для творчества требуются, не просто так! Разве я поверю, что в таком замечательном городе, как Новочеркасск, не найдется отдельного номера для командированного начинающего литератора!
Администратор чуть не плакала.
— Ну, где ж я вам этот номер возьму? Ну, нету!
— Катастрофа! — заключил Игорь и с размаху опустился на старый, жалобно скрипнувший стул.
Он уже наверняка знал, что администраторша что-нибудь да придумает.
«…Новочеркасск в целом мне представляется активно развивающимся городом, чей расцвет пришелся на годы Советской власти. Налаживается строительство многоквартирных домов для рабочих, действуют культурные учреждения. Как мне стало известно, намечено строительство новой гостиницы».
— Знаете что, — сказала администраторша, — если хотите, я вас к себе приглашу. Жилье у меня не Бог весть, но все же отдельное…
Игорь с сомнением покосился на женщину.
Старовата для флирта.
Если она решила, что за хлеб и кров заполучила молодого жеребца, то просчиталась, голубушка.
Администратор глядела на Игоря подслеповатыми глазами, и на поблекшем, усталом лице ее светилась робкая и застенчивая улыбка.
Лет сорок с гаком тетеньке, никак не меньше, и вся тяжелая жизнь ее — как на ладошке, в морщинах и темных мешках под глазами.
— Не хотелось бы вас стеснять, — галантно расшаркался Игорь.
— Ничего-ничего, — оживилась администратор, — у нас две комнаты, я сына и дочку к себе переселю, а вам отдельную предоставлю. У нас даже вода есть в квартире.
— Горячая?
— Горячую мы на плите разогреваем.
«Сервис на уровне лучших отелей Парижа», — подумал Игорь.
Вслух же он произнес:
— Замечательное предложение. А я вас не очень стесню?