— Ну, тут я еще не придумала! — приятно зардевшись, сообщила поэтесса. — Не могу найти рифму к слову «души».
— Уши, — сказал Игорь. — В целом, ты знаешь, очень даже ничего, — похвалил он, — энергично. Чувствуется ритм стиха. В последней строфе, правда, я не совсем понял, кому и кого надо отдать, но в целом, повторяю, звучит убедительно.
— Правда? — обрадовалась Победа.
— Чтоб я сдох.
— Ну, вот, опять шутите, — огорченно вздохнула она.
— Не шучу. Не шу-чу! — по слогам произнес Игорь и для убедительности даже легонько встряхнул девушку за плечи. — Не останавливайся на достигнутом, и о тебе скоро узнает вся страна.
— Шутите, — радостно повторила Беда, и по лицу ее разлился румянец удовольствия.
Мария Дмитриевна и Виссарион переводили взгляд от гостя к Победе и кивали на каждое слово, будто боясь показаться невежливыми или же, чего хуже, не сведущими в литературе.
Виссариону, впрочем, это притворство быстро надоело, и, заскучав, он просочился из кухни в коридор и хлопнул входной дверью.
— Виссарион, — опомнилась Мария Дмитриевна, — вернись сейчас же, хватит баклуши во дворе бить! — Однако его уж и след простыл.
Воспользовавшись заминкой, Игорь поспешно поблагодарил хозяев за ужин и направился к себе.
За спиной он услыхал сдавленное перешептывание, смысл которого понять было нетрудно.
Мать: «…Оставь его в покое, дай человеку отдохнуть!» (Это об Игоре.)
Дочь. «…Ничего ты не понимаешь». (Это о поэзии)
Мать «…Осталось всего ничего, кот наплакал!» (Это о деньгах.)
Дочь. «…Может, он мне подскажет». (К сожалению, это опять об Игоре.)
Оставалось только обреченно вздохнуть и готовиться к вторжению в комнату доморощенной поэтессы.
Игорь уселся за стол, скоренько разбросал перед собою в поэтическом беспорядке бумаги и, закусив губу, уставился в пространство перед собой, изображая глубокую творческую задумчивость.
Едва он успел проделать это, как в дверь раздался робкий стук, и на пороге возникла Победа с донельзя виноватым выражением лица.
— Ой, вы работаете? — фальшиво удивилась она — Значит, я вам мешаю. А то я поговорить хотела.
— Кое-что в твоем стихотворении пробудило во мне творческую идею, — значительно произнес Игорь.
Это была ошибка — входить в контакт не следовало ни под каким видом, в чем лжелитератор тотчас убедился.
— Правда? — обрадовалась Беда и сделала три шага по направлению к нему, словно бы невзначай. — Интересно, а что именно?
— Я теперь не помню… но, пожалуй, вот это: «Та-ра-ра-рам… любовь к семье!»
— К стихам, — поправила девушка. — Любовь к стихам.
— Вот именно! — воскликнул он. — Погоди-ка… я запишу!
Он склонился над бумагой и принялся исписывать ее, строчка за строчкой, своим мелким каллиграфическим почерком.
Это был прозрачный намек, однако хозяйкина дочка упрямо не хотела его понять.
— А можно я прочитаю, что вы написали? — промолвила она после недолгой паузы.
— Нельзя, — отрезал Игорь. — Настоящий писатель никогда не показывает свои черновики.
— Никогда? — удивилась Победа.
— Никогда и никому.
— Странно. А вот я показываю.
— Делай выводы.
— А вы завтра на завод пойдете? Я хотела вас с девчонками из бригады познакомить.
— Зачем?
— Сами же просили! — обиделась Беда.
— Ах, да. Конечно.
— Вот здорово! — Она опять прыгала, как шаловливый котенок, будто ни в чем не бывало. — Они вас прошлый раз видели, и вы им очень понравились. Спрашивали: а что, вы женатый или нет? — Она с лукавым интересом глянула на постояльца.
— Нет, — сказал Игорь.
— Почему? — притворно изумилась Победа. Разумеется, она отлично знала, что гость холост, но теперь важно было выяснить причину его холостячества. — Разве вам девушки не нравятся?
— Нравятся. Только девушек много, а я один. Очень трудно остановить свой выбор… — Он игриво стрельнул глазками в собеседницу.
— У нас на заводе праздник намечается, — сообщила Беда, — а на празднике хорошо знакомиться и дружбу заводить!
— Что за праздник?
— А Бог его знает. Вроде освобожденного труда.
— Ух ты! — воскликнул Игорь. — Вот если бы еще объявили праздник освобожденной дружбы и любви — вот было бы здорово!
— Да ну вас! — рассмеялась она своим звонким, хрустальным смешком, отворачиваясь. — А что это у вас за ящичек такой? — Она указала на небольшую, перетянутую бечевкой коробку, стоявшую позади чемодана у двери.
Игорь хлопнул себя ладонью по лбу: