Он заперся в своем огромном кабинете, приказав на ходу:
— Я занят, никого не пускать, — и надолго задумался.
Затем он снял телефонную трубку.
— Семичастный слушает, — прозвучал на другом конце провода голос председателя КГБ.
— Хорошие новости, Владимир Ефимович, — сказал Шелепин. — Готовьте второй этап.
Семичастный вызвал секретаря:
— Полковника Бугаева — ко мне немедленно!
— Значит, так, — сказал он, когда, багровый от быстрой ходьбы, Бугаев вырос на пороге кабинета и по привычке плотно затворил за собой дверь, — нас ждут великие дела. — И на клочке бумаги быстро вывел карандашом: «Запускаем вариант Б».
Бумажку эту он сжег в массивной пепельнице, как только Бугаев прочел ее.
15. Поблядушка
Уже совсем стемнело и в окнах погасли огни, когда Игорь вошел в знакомый подъезд.
— Есть кто-нибудь дома? — громко поинтересовался он, отворив дверь. — Алле-о!
Из глубины квартиры донеслось шуршание.
— Дядя Игорь, это вы?
— Кто ж еще!
— А я один! — объявил Виссарион, показываясь в коридоре.
— Отлично. Теперь нас будет двое.
Игорь сбросил туфли и босиком, в одних носках, направился к своей комнате.
— А мама где? — спросил он, сбрасывая пиджак и делая посвободнее петлю галстука. — Где сестра?
— Мама на работе, сеструха гуляет, — сообщил подросток. — Бедка всегда так: когда у мамы дежурство, завеивается с кавалерами чуть не на всю ночь. А я тут как дурак должен квартиру сторожить…
— Не горюй. Подрастешь — будет и на твоей улице праздник!
Виссарион тяжело вздохнул:
— Так ведь это сколько ждать еще надо!
— Года три-четыре, я думаю.
— Ого!
— Не боись, герой. Три года — это тьфу! Пролетят — не заметишь.
— Вам хорошо говорить, вы уже пожилой, — сказал Виссарион. — А тут не знаешь, как до каникул дотянуть, не то что три-четыре года.
Игорь рассмеялся.
— Ну, вот что, — сказал он, — раз мы с тобой остались в доме хозяева, пойдем чай пить. Без чашки крепкого чаю — смерть!
— Странно, — почесал в затылке подросток, — а у нас все взрослые водку пьют. На худой конец — пиво. Разве вы не любите водку?
— Представь себе.
— Странно, — повторил Виссарион, и по тону его голоса Игорь понял, что мальчишка пытается справиться с разочарованием.
Как видно, по его мнению, тот, кто не пьет водку или пиво, — как бы и не совсем взрослый.
Пока поспевал чайник, Игорь успел нарезать бутербродов, восхитив Виссариона своим умением управляться с острым ножом и таким образом компенсировав в глазах подростка предыдущий недостаток.
— Между прочим, я спросить хотел, — будто бы невзначай произнес Игорь, — ты заводских знаешь?
— Ну, кой-кого знаю, а что? — откликнулся паренек.
— Что значит: кой-кого?
— Лидку знаю, Бедкину подружку. Ваську Сомова знаю, хорошо дерется и с Лидкой везде ходит.
— Да, с ними я тоже успел познакомиться, — усмехнулся Игорь, припомнив тяжелую сомовскую хватку.
— Ну, еще некоторых пацанов знаю.
— Интересно, интересно. Я сегодня собирал материал о заводских службах, ну, так сказать, социального направления. В столовую заглядывал.
— Там есть повариха толстая, вот с такими цыцками! — обрадовался Виссарион. — Пацаны ей кликуху дали: Тетя Буфер. Смешно, правда?
— Ага, — согласился Игорь. — А еще я в медпункте был. — Он сделал паузу, рассчитывая, что подросток сам подхватит тему, однако Виссарион молчал. — Ты, случайно, с медсестрами заводскими не знаком, а? — наконец произнес он.
Подросток задумчиво окунул сухарь в дымящийся чай и ответил не сразу.
— Вы про Степановну спрашиваете?
— Ну, если она и есть медсестра…
— Про Степановну или про Дашку?
— Про обеих! — выкрутился Игорь. — Я про каждую написать хочу. Думаю, читателям это будет интересно.
Виссарион шмыгнул носом.
— Степановна, она вредная, — сообщил он. — У нее в саду яблоки растут во такущие, — ей-богу! — а она жмотничает, не дает пацанам яблочко съесть. Прошлый год так гоняла, так гоняла! Меня по спине дрыном огрела, еле улепетнул, — застенчиво сообщил он.
— Да, — согласился Игорь, — мне она тоже как-то не показалась.