— Как тебя зовут, красавица? — отирая лысину платочком, поинтересовался Бугаев.
— Кому красавица, а кому и Антонина Гавриловна, — рдея от удовольствия, откликнулась та.
— А пойдешь ли за меня замуж, Антонина Гавриловна?
— Очень надо!
— Я тебя холить буду и лелеять, кормить конфетами, как царицу, уложу на пуховую перину… Буфетчица фыркнула:
— Все вы одинаковые, транзитники! С три короба наобещаете, а потом, как блудливые коты, в кусты бегите.
— Я — не бегу! — заявил полковник. — У меня на пасеке и кустов-то нет никаких.
— Стало быть, пчелками занимаетесь.
— Пчелками.
— Хорошая работа. — Казалось, тот факт, что собеседник оказался не кем-нибудь, а именно пчеловодом, произвел на буфетчицу особое впечатление. Она приосанилась и удалилась за стойку, откуда стала наблюдать за дядей и племянником и лишь изредка призывно вздыхала, как бы намекая на свою нерастраченную женскую нежность. Впрочем, дядя-пчеловод в какой-то момент словно забыл о ее присутствии.
— Здравствуй, Игорек, — негромко произнес он, прихлебнув пивка. — Давненько не виделись.
— Какими судьбами, товарищ полковник?
— Дядя Федя. Никаких званий.
— Слушаюсь.
— Решил вот на юга проехаться, поглядеть, как ты тут живешь. Хорошо живешь, я вижу. Со всеми успел раззнакомиться.
— Служба такая.
— Молодец. Твои отчеты пользуются у начальства большим успехом. На днях в пример тебя поставили: «Вот, мол, Захаренко, — работает, как часы, в докладных записках ни единой детали не упустит. На него, мол, и равняйтесь».
Игорь против воли расплылся в улыбке. Доброе слово и кошке приятно. Хотя, если честно, было не до улыбок.
Все это выглядело очень, очень странно. С того самого мгновения, как в толпе мающихся пассажиров Игорь увидал полковника, он понял, что услышит нечто из ряда вон. Само появление Бугаева в эдакой глуши в качестве курьера и было чем-то вроде ЧП. Начальство Комитета госбезопасности просто так, за здорово живешь, никогда еще не покидало своих кресел. По крайней мере, на памяти Игоря Захаренко.
Поведение Бугаева всецело подтверждало его ожидания. Полковник дипломатничал. Если бы он тут же, перед прилавком с грудастой буфетчицей, исполнил арию варяжского гостя или сплясал лезгинку, это озадачило бы Игоря меньше, чем обтекаемые фразы про житье-бытье.
Бугаев внимательно рассматривал собеседника, будто и впрямь забыл, как тот выглядит, и с удивлением подмечал новые черточки в лице.
— Между прочим, Анатолий Дмитриевич тебе привет передавал. Справлялся, как у тебя дела, и передавал привет. Игорек, он такой, он не подведет, — так и сказал. Перед самым моим отъездом виделись…
— Что-то случилось, товарищ полковник? — не выдержал Игорь.
— Дядя Федя, — вновь поправил Бугаев.
— Дядя Федя, я уже ничего не понимаю. Галина мне сказала, что есть важные новости, но чтоб такие! Она не предупредила, что приедете вы.
— Она и не должна была предупреждать, потому что не знала. Я и сам не знал до последнего момента. — Полковник вздохнул и вновь обратился к пивной кружке.
Игорь с нетерпением ждал, когда же собеседник утолит жажду и соизволит продолжить разговор.
Казалось, Бугаев нарочно оттягивал момент.
Поначалу Игорь решил было, что полковник просто поддразнивает его, но, наблюдая за начальником, постепенно стал приходить к выводу, что дело куда серьезнее.
Бугаев никак не мог заставить себя перейти к главному! Невероятно, но это выглядело именно так.
— Вот что, Игорек, — сказал наконец полковник, теребя короткими волосатыми пальцами иссохшую рыбешку, — привез я тебе очень важное задание.
Торопить события в разговоре с начальством было не принято, но Игорь все-таки не выдержал и спросил:
— Какое, товарищ… Дядя Федя, — на ходу исправился он.
— Помнишь, мы с тобой говорили о возможных волнениях на столичных заводах?
— Разумеется. Но здесь все тихо, я могу ручаться. Бугаев вздохнул и сумрачно покачал головой.
— Принято решение… там, — воздел он палец кверху, и вышло, что указывает он на засиженную мухами липкую ленту, — принято решение, что надо клин клином вышибать. Мы не можем допустить, чтобы в Москве прошли антиправительственные выступления. Вот и поступило одно дельное предложение. — Он помолчал. — Слыхал, как пожары в тайге тушат? — вдруг поинтересовался он. — Погасить огонь в тайге — это, брат, дело нешуточное. Сколько воды ни выльешь, все одно мало будет. Додумались: встречный огонь зажигают. Пламя на пламя идет и само себя сжирает. Интересная петрушка, верно?