— Не пущу. Пусть он идет, — показала она на Игоря, — а тебе куда?
— Охолонись. — Григорий Онисимович осторожно отстранил Дашу, и они с Игорем вышли на улицу.
37. Музыканты
Часы, висящие в углу гостиничного холла, показывали двадцать минут восьмого. До конца дежурства оставалось почти полтора часа.
Мария Дмитриевна, нацепив на нос очки в толстой роговой оправе, вязала из грубой серовато-белой пряжи теплые носки на зиму для Победы.
Пальцы ее ловко сновали между натянутыми нитями и спицами. Получалось ладно. Носок и пятка были поплотнее, чтобы раньше времени не продырявились, поверху Мария Дмитриевна пустила красную и белую полоски, так что в них хоть в Ростов, хоть под венец…
«Да, — подумала Мария Дмитриевна, — под венец… Пора об этом подумать — девахе уже восемнадцать, вот-вот кавалеры пойдут, если уже не пошли. На заводе парни высокие, статные, того и гляди, в кого-нибудь влюбится. Эх годы-годы, как быстро летят, не угонишься. Вроде совсем недавно я на сносях бегала, а теперь, поди ж ты, барышня выросла…»
Мария Дмитриевна тяжко вздохнула и еще ловчее заработала спицами.
На улице уже было совсем темно. Фонарей, однако, еще не зажигали — экономили электричество.
Из темного окна прямо в глаза Марии Дмитриевне ударил яркий сноп света. Когда глаза попривыкли, она различила, что это кто-то светит прямо в окно автомобильными фарами.
Вот поганцы! Небось Валерка с молокозавода. Сейчас придет, будет трешку до получки клянчить. Алкаш.
Старая дверь гостиницы скрипнула, открылась, и в фойе начали заходить молодые, спортивного вида люди, с подозрительно одинаковыми черными футлярами. Они входили и, ни слова не говоря, рассаживались на облезлых диванчиках, стоящих по периметру холла.
Некоторым не хватило места на диванчиках, и они уселись кто где — на широких подоконниках, на покрытой стареньким линялым ковром лестнице и даже на своих футлярах.
Их было человек двадцать пять, не меньше. Судя по одежде, они были не местные.
«Из Ростова, что ли? Пожалуй, даже и не из Ростова. Не из Москвы ль, часом? — подумала Мария Дмитриевна. — Ишь сколько их…»
Наконец зашел человек, судя по виду, главный. Оглядев своих подопечных, он направился к окошку, за которым сидела Мария Дмитриевна.
— Принимай гостей, мамаша, — весело сказал он.
— Я вам не мамаша.
— А кто ж?
— Администрация! — со значением произнесла Мария Дмитриевна.
— Ну ладно. Ты давай-ка, уважаемый товарищ Администрация, расселяй моих молодцов.
— Чтой-то многовато их у тебя. Духовой оркестр, что ли? — с неприязнью в голосе спросила Мария Дмитриевна.
Непонятно почему, эти люди ей сразу не понравились.
— Да, да. Оркестр. Сводный.
— А ты дирижер, что ли?
— Вроде как, — почему-то хохотнул тот.
— Да-а… — насмешливо протянула Мария Дмитриевна. — И надолго к нам?
— Ну, это как получится. Может, на неделю, а может, и на месяц. Если нам у вас тут понравится.
— Не понравится, — сердито ответила Мария Дмитриевна, — народ у нас лихой, приезжих не любит. Да и местов в гостинице нету.
— Да ты чего, мамаша, — посерьезнел дирижер, — ты шути, да знай меру. Что значит «нету»?
— А то и значит. У меня постояльцев — полная гостиница. Три места свободных только есть. Вот троих поселю, это пожалуйста, милости просим. А остальных — извините-подвиньтесь.
— Нас двадцать семь человек.
— Да хоть сто двадцать семь. Сказано: местов нету. И все. Привел ораву на ночь глядя…
Оркестранты с большим интересом наблюдали за происходящим.
— Так. Где кабинет директора гостиницы?
— Нету директора, — сварливо буркнула Мария Дмитриевна.
— А где же он?
— Домой пошел. Отдыхать. Рабочий день у него два часа тому кончился. — И она с новой силой задвигала спицами, бормоча себе под нос: — Ходют тут всякие, работать не дают…
Тогда дирижер просто-напросто обошел стойку, вошел в закуток Марии Дмитриевны, несмотря на ее протестующие движения, снял телефонную трубку и протянул ей:
— Звони директору домой. Немедленно.
Мария Дмитриевна уже открыла было рот, чтобы послать этого московского музыканта куда подальше, но осеклась. В его голосе, в стойке и жесте, которым он протянул ей телефонную трубку, было что-то начальственное, властное. Мария Дмитриевна вдруг почувствовала, что командует он здесь по праву. А кто знает, кем эти права ему были даны?
Рука Марии Дмитриевны сама потянулась к телефонной трубке, а другая набрала на диске четыре цифры домашнего номера Павла Ивановича.